Александринский театр пуст. Не блещут ложи. Ковры и бархатные кресла в партере прикрыты белым полотном. Но на сцене кипит жизнь – звучит музыка, мелькают картинки на видеоэкране, расхаживают актеры в одинаковых париках, чем-то похожих на львиные гривы.

Это идет репетиция спек­так­ля «Ворон», который номинирован на «Золотую маску».

Но мы пришли сюда, чтобы отвлечь Николая Рощина, ставшего недавно главным режиссером Новой сцены Александринского театра, от работы. По мановению его руки жизнь на сцене замирает, и он рассказывает нам вкратце о грядущей постановке спектак­ля по знаменитой (и такой несчастливой) пьесе Владимира Маяковского «Баня».

Николай Рощин известен петербургской публике по спектаклям «Ворон» на основной сцене Александринки и «Старая женщина высиживает» – на Новой сцене. А также по сценографии к спектаклю Валерия Фокина «Сегодня. 2016».

Работа над «Баней» идет полным ходом, раскрывать все секреты режиссер не стал. Кое-что, однако, рассказал.

Например, о том, что в прологе на сцене появится сам Маяковский – громадная кукла. Он и представит авангардную постановку комиссии по культуре. Чиновников весь этот авангард будет раздражать, они будут комментировать, влезать в действие.

img_6924_s

 – Чиновники Минкульта – это будут актеры? – уточняем мы.

– Надеюсь, что только они, – рассмеялся Николай Рощин. – Но могут, конечно, прийти и настоящие.

Спектакль, по его словам, будет «многонаселенным», а заняты в нем будут как маститые артисты Александринки, так и совсем молодые, недавно влившиеся в прославленную труппу.

Судьба «Бани» – сложная. Да и пьеса непростая. Драма, но с «цирком и фейерверком». Вроде про бюрократов и чиновников тридцатых годов, а приглядишься – о будущем, попасть в которое поможет сконструированная изобретателем Чудаковым «машина времени». Маяковский написал пьесу по заказу Всеволода Мейерхольда, для его театра. Фосфорическую женщину, делегатку Института истории развития коммунизма, засланную из 2030 года (тогда казалось, что до него – как до Луны), играла Зинаида Райх.

Спектакль провалился. Маяковский был раздавлен этим. Пьесу разгромил РАПП, особенно свирепствовал один из его идеологов – критик Ермилов. Под его давлением лозунг о бюрократизме был снят. В постскриптуме к предсмертному письму Мая­ковский написал: «Ерми­лову скажите, что жаль – снял лозунг, надо бы доругаться». Возможно, провал стал одной из многих причин, которые привели поэта к самоубийству.

– Трудно работать с текстом, – признался Николай Рощин. – Когда читаешь, все звучит просто замечательно, смешно, лирично, фантастично – гениально. Но когда начинаешь реализовывать на сцене, возникает очень много вопросов – зачем, почему и как это делать.

«Баня» должна выйти в следующем году, который, как мы помним, – год 100-летия революции. Дата обязывает художников к осмыслению этого события, попытке оценить его значение для истории страны – с высоты пролетевшего века, по возможности – «без гнева и пристрастия».

Еще одним спектаклем, связанным с этой датой, станет «Чук и Гек» на Новой сцене Александринки.

Рассказ Аркадия Гайдара, который многие, вероятно, помнят с детства, стал темой Всероссийской ежегодной режиссерской лаборатории. Театр обратился к молодым режиссерам с предложением подавать заявки на постановку спек­такля на эту тему. В результате выбрали заявку Михаила Патласова – молодого режиссера, который прогремел своим спектаклем «Неприка­саемые» – о бомжах. На Новой сцене он не новичок, здесь уже прошли его спектакли «Шум» по документальной пьесе Екатерины Бондаренко и «Теркин» по поэмам Алекс­андра Твардовского «Василий Теркин» и «Теркин на том свете».

«Чук и Гек» – его третья работа. Чтобы попасть на репетицию, которая проходила на 7-м ярусе театра, пришлось подняться под самую крышу Новой сцены.

img_6933_s

…В репетиционном зале было темно, освещалась лишь сцена. Действие происходило как бы в двух измерениях – в реальном, на сцене, рядом с нами, и в виртуальном – на большом экране, стилизованном под окно.

Как рассказал Михаил Патласов, в спектакле будет звучать не только оригинальный текст рассказа Аркадия Гайдара, но и документальные свидетельства тех, кто был репрессирован, прошел сталинские лагеря, и тех, кто был по другую сторону, – работников НКВД, тюрем, лагерей. Их воспоминания записаны драматургами проекта Андреем Совлачковым и Алиной Шклярской.

– Мы соединили вместе два сюжета, – рассказал режиссер. – Обычно бывает невероятно сложно объединить документальный текст и вымышленный. Но здесь обе линии соединились органично, они тесно связаны друг с другом, одна как бы произрастает из другой.

Одна из документальных историй рассказана нам актрисой и писательницей Тамарой Петкевич, побывавшей в сталинских лагерях.

Нам показали фрагмент будущего спектакля, в котором актриса, игравшая маму Чука и Гека, прочитала часть истории, рассказанной Ни­нель Мониковской, арестованной в 1943 году в Свердловске.

«…И был такой прием следовательский, как ночные допросы… Приходит разводящий – к следователю. Не ругался, не бил, ничего.

– Ну, мы будем сегодня подписывать с тобой?

– Не будем, гражданин следователь.

– Ну ладно, постой, по­думай.

Я стою, думаю. Можно час простоять, можно два… Просто так стоять было как-то сложно. Думаю, а давай я буду стихи вспоминать. А у меня, спасибо, багаж уже был хороший. И вот – он пишет, а я читаю. Где-то часов в пять утра:

– Ну, подпишем?

– Не подпишем, гражданин следователь.

– Ну, до завтра, Нина.

Потом отводят в камеру, но спать днем не разрешается. А ночью – снова на допрос.

И так до тех пор, пока человек не начнет сходить с ума».

Премьера спектакля «Чук и Гек» – 16 и 17 ноября. 

Юрий ОБРАЗЦОВ, фото Натальи ЧАЙКИ

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: