Корреспонденты «Вечёрки» выясняли, как в городе обстоят дела с радиацией

Есть в нашей жизни вещи, которых многие побаиваются, при этом совершенно не понимая их сути. И пальму первенства здесь держит радиация. Можно услышать жалобы, что вот, погулял без зонтика под питерским дождиком – и лысеть начал, и ногти ломкими стали.

А в Интернете можно найти карту опасных зон в Ленобласти, в которые за клюквой и грибами лучше и не соваться, если не хочешь лучевую болезнь схватить. Аналогичная ситуация с Финским заливом, тоже якобы сильно зараженным радионуклидами. Все эти мифы довольно устойчивы.

Что же происходит на самом деле? Насколько безопасно жить в Петербурге и Ленобласти в плане радиации? Чтобы выяснить это, корреспонденты нашей газеты отправились в Радиевый институт имени В. Г. Хлопина Росатома.

Первой защитой были… мокрые дрова

Старинное здание на Петроградской стороне на улице Рентгена. Это и есть самый первый корпус института. Именно отсюда начинался мирный, позже – иногда и не очень-то мирный советский атом. В 1922 году дом с пристройками, ранее принадлежавший Александровскому лицею, передали только что образованному Радиевому институту, объединившему в себе несколько организаций, занимавшихся в то время радиоактивностью. Именно здесь в разное время работали Курчатов, Ферсман, Вернадский, Капица, Хлопин.

Теперь большую часть здания занимает музей института. О самой интересной его части – бывшей особо секретной лаборатории мы и расскажем. Именно здесь в 1937 году был введен в действие первый не только в стране, но и в Европе циклотрон! И проработал он здесь до 1976 года, после чего был частично демонтирован и превращен в музейный экспонат.

В те годы еще мало знали о влиянии радиации на человека и средства защиты практически отсутствовали. Более того – циклотрон был установлен в… гостиной профессора Льва Мысовского, чья квартира занимала несколько помещений институтского корпуса. Лев Мысовский был одним  из инициаторов строительства циклотрона, а поскольку он был нездоров и имел проблемы с передвижением, то циклотрон решили установить в его квартире.

Правда, стену, разделявшую гостиную и остальные комнаты, обложили в несколько слоев мокрыми поленьями. Это была первая в СССР искусственная защита от нейтронного излучения.

Кстати, перед нашим приходом в музее побывала группа японских специалистов. Сейчас у института и японской стороны совместный проект по изучению последствий аварии на АЭС «Фукусима-1».

Круговорот радиации в природе

Одна из современных лабораторий Радиевого института расположена под землей, а конкретно – в центре Петербурга, занимая небольшой тоннель рядом с веткой метрополитена. Двери в тоннель массивные, как для бомбоубежищ.

Сразу отметим: в лаборатории нет никаких искусственных источников радиации, поэтому сотрудники здесь ходят в обычной одежде.

Подземная лаборатория была построена в 1967 году. Ее задачей было исследование космических излучений (некоторые элементы космического излучения свободно «прошивают» насквозь всю планету) и проб воды и воздуха, взятых из окружающей среды. По результатам проб можно было подсчитать, какую радиационную нагрузку получает человек, живя в нашем городе, купаясь в Финском заливе, используя в пищу рыбу из местных водоемов. То есть можно было смоделировать круговорот радиации в природе.

akm_9144

Но почему пробы нужно исследовать глубоко под землей? Оказывается, потому что радиационный фон в городе (в основном за счет космического излучения) дает существенные помехи при исследовании образцов. Причем образцы еще помещают внутрь чугунных колец, сделанных из… пушки времен Крымской войны.

Пушка была привезена из Севастополя и разрезана на кольца. Старинный чугун служит защитным экраном от внешнего радиационного фона. С его помощью замеры на особо чувствительной аппаратуре становятся более четкими.

К тому же пушка, привезенная полвека назад, не содержит радионуклидов искусственного происхождения. Сейчас такого чугуна уже не найдешь, искусственная радиация в сверхмалых дозах присутствует везде.

Постоянно, но незаметно

Спрашиваем Андрея Владимировича Степанова, ведущего сотрудника Института имени Хлопина, представителя РФ в рабочей группе ХЕЛКОМ по мониторингу радиоактивности Балтийского моря, как в Петербурге обстоят дела с радиацией?

– Мониторинг проводится постоянно. Но граждане этого не замечают и замечать не должны. Иначе сама процедура мониторинга только взбудоражит население, и без того имеющее склонность к радиофобии.

Замеры можно проводить на самом обычном внедорожнике, только начиненном спецаппаратурой. Есть варианты переносных приборов, которые можно носить просто в обычном рюкзачке, – и при этом показания приборов выносятся на миниатюрный дисплей, прикрепленный к обычным, на взгляд обывателя, очкам.

Кстати, полученные данные с привязкой через систему GPS к конкретным координатам могут передаваться через систему спутниковой связи в режиме реального времени в штабы аварийных служб, в том числе в рамках межправительственных соглашений и в международную систему радиационного мониторинга окружающей среды. Все под контролем, – пояснил Андрей Владимирович.

Степанов уточнил, что после Чернобыля некоторые участки Ленинградской области, особенно в Лужском районе, были затронуты чернобыльскими выпадениями. Несмотря на относительно высокие уровни содержания радионуклидов в поверхностных слоях почвы, даже тогда в лесах можно было собирать грибы и ягоды в разумных пределах.

– Мы тогда подсчитывали: чтобы набрать предельно допустимую годовую дозу облучения, по нормативам допустимую для операторов на атомных объектах в мирное время, – а это 50 миллизивертов, нужно было одномоментно съесть несколько сотен килограммов грибов. Что нереально, – подчеркнул Степанов.

Что касается Петербурга, то в нем радиационный фон и не был превышен, никакие «радиационные дождики» у нас не шли. В самом городе «фонящих» участков давно нет. Лет десять назад был один – на территории, некогда принадлежавшей секретному предприятию на Васильевском острове.

Но и тогда там были соответствующие запрещающие обозначения. После проведения работ по дезактивации территория стала чистой. Чисты и территории в Ленобласти, покинутые военными.

Можно спокойно уху варить

Отслеживается и уровень радиоактивности в Балтийском море – с помощью экспедиционной яхты, оснащенной спецоборудованием для отбора проб воды и донных отложений.

К сожалению, пока что Балтика – одно из самых «грязных» по показателям искусственной радиации морей мира.

akm_9301

Но надо учитывать, что это по большому счету терминология специалистов и она не отражает степени радиационной опасности для населения.

Источников искусственной радиоактивности несколько. Основной – атмосферные выпадения в результате аварии в Чернобыле. На втором месте – глобальные выпадения, обусловленные испытаниями ядерного оружия в 50 – 60-х годах минувшего века. На третьем – сбросы с крупных ядерных перерабатывающих заводов, расположенных в Европе (загрязненные воды попадают к нам через Датские проливы), и на четвертом – сбросы и выбросы с АЭС и других ядерных объектов Балтийского региона.

– Существующий уровень искусственной радиоактивности в десятки раз ниже радиоактивности природной. Все АЭС региона дают лишь 0,5 процента от общего «запаса» техногенной радиации в Балтике. Это ничтожно малое количество. Ситуация благоприятна и в Лужской губе, и в Копорской губе, а это места, в которых в наибольшей степени «оставил след» Чернобыль, – сказал Андрей Степанов. – Причем с каждым годом «чернобыльский след» становится все меньше. Можно купаться, можно рыбу ловить без ограничений! Да, в донных отложениях Лужской губы и Копорской губы может содержаться до 1000 беккерелей в одном килограмме (1 беккерель равен 1 распаду в секунду) цезия-137. Это цезий чернобыльского происхождения, и других источников искусственной радиоактивности там нет. Цифра кажется огромной, но сравните, например, ее с другой: показатель природной радиоактивности – калий-40, содержащийся в донных отложениях, – дает уже до 1200 – 1500 беккерелей на килограмм.

Как поясняют специалисты, радиоактивные выбросы с атомных станций значительно ниже подобных выбросов со станций, работающих на угле. При горении угля в атмосферу попадает большее количество радионуклидов природного происхождения. Что же касается химического и биологического загрязнения Финского залива, то ситуация улучшается, но медленно.

В общем, рыбу есть можно, купаться тоже.

– Мы в начале 90-х годов проводили исследования в Норвежском море, где затонула подводная лодка «Комсомолец», имеющая и ядерный реактор, и торпеды с ядерными боеголовками. Население Европы было напугано сообщениями европейских средств массовой информации и отказывалось употреблять местную рыбу. Но результаты многочисленных анализов проб воды, донных отложений, рыбы, морских животных и растительности, выполненных нашими и иностранными специалистами, подтвердили: все в порядке. Другой вопрос, что в Скандинавских странах периодически появляются высказывания об ограничении употребления рыбы того или иного вида. Не из-за радиоактивности, а из-за химического загрязнения в результате утечек ядовитых веществ из контейнеров с химоружием, захороненных во Вторую мировую войну. Было, например, ограничение на печень трески, но потом его сняли.

***

В Петербурге радиационный фон в среднем составляет 0,15 – 0,3 мкЗв (микрозиверта, миллионной части зиверта) в час. На некоторых участках он может достигать 0,6 мкЗв в час. Но это допустимые дозы.

pamyatnik-suvorovu

Если встать вплотную, например, к памятнику Суворову у Марсова поля и замерить фон, то он окажется 0,5 мкЗв в час.

Фон здесь выше из-за гранитного постамента. Также он выше и вдоль набережных, и на пешеходных зонах, посыпанных гранитной крошкой. Но находиться здесь сколь угодно долго без ущерба для здоровья можно и беременным, и младенцам.

В Скандинавских странах естественный фон еще выше – как раз из-за гранита.


Фото Натальи ЧАЙКИ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here