Сегодня в Эрмитаже представили выставку Яна Фабра

Двести работ бельгийского художника разбросаны по различным залам Зимнего дворца, Малого и Нового Эрмитажа, а также расположены и в Главном штабе. Теперь если вы придете посмотреть Снейдерса, Йорданса, Ван Дейка, Рубенса, то получите в нагрузку Фабра. Выставка называется «Рыцарь отчаяния – воин красоты».

Выглядит Ян Фабр весьма респектабельно – красивый, хотя уже немолодой, благообразный: никакой богемности, никакого гламура. Но за этим безупречным фасадом бушуют страсти, которые выплескиваются в его творчестве.

Театр жестокости

Театральные перформансы Фабра способны вызвать шок у публики. Собственно говоря, он не изобрел ничего нового, отсылая нас к театру жестокости Антонена Арто и венскому акционизму. Арто считал единственным, что может задеть обывателя, который хочет только есть, пить, совокупляться и потреблять, – это жестокость. «Ни одно животное не пострадало» – написано в театральных программках. Но так ли это в действительности? Лягушек давят и режут – не по-настоящему? Попугаев на поводках безжалостно тянут в разные стороны, словно желая разорвать их на части, – понарошку? А когда однажды котов во время съемок перформанса в течение нескольких часов бросали вверх, запечатлевая, как они падают с большой высоты, взбунтовался персонал.

Дано мне тело, что мне делать с ним?

Тело человека, его совершенство, его бренность, его отправления – пот, кровь, слезы – в центре внимания Яна Фабра. Он начал с того, что писал картины собственной кровью. И не потому, что у него, как у русского поэта Сергея Есенина, не оказалось под рукой чернил.

Известна инсталляция, где он лопатой взламывает огромный череп, чтобы залезть в мозг, желая докопаться до того чулана, где у нас заперты темные  инстинкты. Под тонким глянцевым слоем цивилизованности человек – все еще животное. Фабр и себя не считает ангелом, известно много его автопортретов, где у него рога или ослиные уши.

Потеря невинности

Эрмитаж – не первый музей мирового уровня, который «теряет невинность», выставляя Фабра рядом с полотнами великих старых мастеров. В  Лувре это сделали на восемь лет раньше, открыв выставку «Ангел метаморфоз». Реакция была бурной, министру культуры даже отправили петицию с требованием закрыть выставку. Представьте, что вы приходите в Лувр посмотреть, скажем, Рубенса и натыкаетесь на инсталляцию из множества могильных плит, на которых написаны даты жизни знаменитых художников, но вместо имен – названия различных жуков. По плитам ползает огромный червь из розового каучука с лицом Яна Фабра. Понятно, что художник хотел сказать. Возможно, то, что музей – кладбище. А также выразить мысль о бренности всего живого, которому суждено умереть и истлеть.

Тот еще жук

К насекомым он питает особое пристрастие – как-никак прямой потомок известного ученого-энтомолога Жана-Анри Фабра. Ян создал множество произведений из панцирей жуков-златок и других, которые выглядят как драгоценные камни, переливаясь от изумрудно-зеленого до синего, фиолетового и пурпурного. Броней  этих созданий, которая ни отчего их не защитила, к примеру, выложены потолок и люстра в Королевском дворце Бельгии. Много картин и объектов, выстланных жуками, можно увидеть и в Эрмитаже.

Люди, львы, орлы и куропатки

Можно было бы сделать отдельную выставку Фабра, скажем, в Главном штабе с его огромными пространствами, как раз и предназначенными для демонстрации опусов современных художников, зачем же было включать работы еще и в постоянную экспозицию? Тут есть две версии. Как говорит Дмитрий Озерков, заведующий отделом современного искусства Эрмитажа, произведения Фабра должны вступить в диалог  с работами старых мастеров.

Вот пример: в зале искусства Фландрии (Новый Эрмитаж) с давних пор висит знаменитое полотно художника XVII века Франса Снейдерса «Птичий концерт». Сюжет заимствован из басни Эзопа «Сова и птицы». Под управлением совы, которая смотрит в ноты, птицы пытаются петь. Там и лебедь, грациозно изогнувший свою длинную шею, и павлин с длинным хвостом, и экзотические попугаи. Полотно дивной красоты кажется звучащим, наполненным птичьими голосами. Сейчас рядом с картиной размещены инсталляции Фабра: чучело белого лебедя, изгиб шеи которого почти точно повторяет его двойника на полотне, павлина с красочным хвостом, ниспадающим вниз, как роскошный шлейф, ярких попугаев, попавших в зубы скелетам собак.

fabr1

Мраморная статуя 14-летней бельгийской принцессы в футболке и джинсах и шутовском колпаке на голове установлена рядом с портретами Антониса Ван Дейка. Рядом – барельефы Фабра из серии «Мои королевы» – профильные, подобные камеям, изображения женщин из его свиты: искусствоведов, кураторов.

Вторая версия (моя собственная) такова. Представим себе произведения Фабра вне музейного контекста. Так ли уж интересно вам будет смотреть на чучела птиц и животных? Да и свалка из могильных плит вряд ли впечатлит столь сильно, покажи ее в стерильном пространстве современной галереи. Если Рубенс и Ван Дейк самодостаточны, то работы Фабра без этого соседства многое потеряют.

Самое жесткое все же оставили для Главного штаба. Инвалидные кресла и костыли, усыпанные панцирями жуков, инсталляции из чучел кошек… Там же выставлена инсталляция Фабра «Дом ножниц», воссозданная им специально для Эрмитажа. Заштрихованные синей шариковой ручкой поверхности досок, из которых собрано прямоугольное сооружение, демонстрируются рядом с «Красным вагоном» Ильи Кабакова. Эти инсталляции перекликаются друг с другом, хотя посыл у них разный. Кабаков воссоздает мифы советской  эпохи. Фабр хотел показать нам красоту «синего часа», особого времени суток, когда свет отчаянно борется с тьмой, а потом сдается и поглощается ею. Тьма побеждает, но пока длится «синий час», еще есть надежда.

В воскресенье в Молодежном центре Эрмитажа пройдет встреча с Яном Фабром. Можно зарегистрироваться на сайте и прийти, чтобы послушать художника и, быть может, поспорить с ним или попытаться понять.


Юрий ОБРАЗЦОВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here