«Вечёрка» поговорила с писателем и редактором Вадимом Левенталем о том, как распознать талантливого автора

В августе писатель Вадим Левенталь представлял Россию на Эдинбургском международном книжном фестивале. Редактор издательства «Лимбус Пресс» исполнительный директор литературной премии «Национальный бестселлер» изнутри знает мир современной российской прозы, где и сам прочно утвердился как один из финалистов престижных премий «Русский Букер» и «Большая книга».

Слово должно повиноваться

– Вадим, сегодня каждый может объявить себя писателем: выложить свои тексты в Интернете, самостоятельно издать собственную книгу, создать свой блог. Нет ли у вас ощущения, что литературное творчество обесценилось?

– Любой человек может объявить себя писателем, но гораздо важнее, чтобы писателя писателем объявили читатели. Иначе толку от такой дерзости мало. Вы правы, сегодня можно самому напечатать книгу или создать и выложить на сайт электронную, можно даже организовать собственную премию и самому себе ее вручить. Единственное, чего нельзя, – это самому стать своим читателем или загрузить себе читателей из Интернета.

– Разница между профессионалами и любителями постепенно стирается практически во всех областях искусства. Но Литературный институт ежегодно выпускает дипломированных писателей. Нужен ли профессионализм в литературном труде?

– Профессионал живет на доходы от своего творчества, а любитель зарабатывает чем-то другим. В этом смысле Достоевский был профессиональным писателем, а Толстой – любителем. Это чисто техническая разница. Я знаю огромное количество людей, окончивших Литературный институт, которые не могут заработать себе на жизнь творчеством. Что касается моего образования, то мне мой филфак дал очень много. Знакомство с литературной традицией, история родного языка, историческая грамматика, латынь, греческий, старославянский, иностранные языки…

Я работаю со словами, это мой материал, как для художника краски и холст, а для скульптора – глина. Я свой материал должен хорошо знать, он должен стать мне подручным, должен как бы прирасти к моим пальцам.

Я должен знать о слове столько, чтобы оно повиновалось мне, а не несло за собой в степь, как дикий конь.

Выдержать пробу языка

– Наверняка начинающие авторы заваливают вас рукописями. По каким критериям вы оцениваете качество текстов?

– Каждый день приходит по три-четыре рукописи. Любой редактор читает первую страницу, много – две, заглядывает в середину и в конец. После этого рукопись отправляется в корзину. Первая проверка, которую должен выдержать текст, – это проба языка. Большинство текстов не выдерживают как раз эту первую проверку. Фраза должна давать что-то большее, чем просто информацию. При этом формальных критериев тут нет – чувство языка скорее похоже на музыкальный слух. Один человек слушает расстроенный инструмент и ухом не ведет, а другого всего корежит, если не точна какая-то одна нота.

– Но иногда удается обнаружить что-то очень талантливое?

– Это не происходит каждый день, но регулярно что-то очень талантливое и при этом совершенно новое обнаруживается. Я традиционно читаю весь длинный список номинантов премии «Национальный бестселлер», и в этом году меня поразила книга Эльдара Саттарова «Транзит Сайгон – Алматы».

За книгу проголосовали эксперты, и она получила второе место. Это, пожалуй, шероховатый текст, в нем есть острые углы, о которые можно набить шишки, – на это обратили внимание коллеги, которые ругали роман за огрехи стиля.

Но на мой взгляд, куда важнее там мощная волна самого рассказывания – профессионалы говорят: нарратива, – она сокрушает все на своем пути и утаскивает читателя за собой. Это самое яркое впечатление от российской прозы за предыдущий сезон.

От русского писателя ждут экзотики

– Ваш роман «Маша Регина» продается в крупных магазинах Лондона и Нью-Йорка, The Guardian опубликовала ваше интервью, другие авторитетные издания написали лестные рецензии. Все-таки есть в мире интерес к русской литературе?

– Роман вышел пока только на английском, хотя права проданы еще и во Францию и в Ливан, спасибо за это моим агентам. Но мой пример не самый показательный – «Лавр» Евгения Водолазкина переведен или переводится более чем на 20 языков, та же ситуация с «Женщинами Лазаря» Марины Степновой. Но все-таки тиражи переводов небольшие, а многих объективно международного уровня авторов не замечают. Отчасти и из-за того, что от русского писателя ждут экзотики наподобие Халеда Хоссейни или Мо Яня, – русский Макьюэн или русский Франзен будут интересны куда меньше. Не случайно самым продаваемым русским культурным брендом остается Сталин.

– Вадим, может ли культура в целом и литература в частности противостоять пропаганде?

– Как раз книги и переводы книг могут сделать многое. В прошлом году я месяц прожил в глубинке в Шотландии – я видел, что там живут точно такие же люди, как у нас, у них те же проблемы, те же надежды и те же страхи, что у любого русского. И книги, которые говорят читателю эту простую правду, – что там (в новостях ведь орут, что там Мордор!) самая обыкновенная страна с такими же, как мы, людьми, – такие книги могут спасти много душ.


Беседовала Полина ВИНОГРАДОВА

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here