Почему композитор сегодня не ощущает себя «властителем дум». 

Владислава МАЛАХОВСКАЯ – редкий из современных петербургских академических композиторов, чьи произведения исполняются и на сцене Большого театра («Нас не нужно жалеть!», кантата на стихи поэтов-фронтовиков Великой Отечественной), и в храме Христа Спасителя («Радонежская оратория»). 

«Вечёрка» поговорила с композитором о поэзии, русской старине, популярных жанрах и о любимом Петербурге.

– Вы сейчас пишете произведение на стихи Николая Степановича Гумилева. Почему именно Гумилев?

– Я решила обратиться к его творчеству, потому что в этом году совпали две даты. В апреле Николаю Гумилеву исполнилось бы 130 лет, а 26 августа – будет 95 лет со дня гибели. Но, углубившись в его стихи, прочитав их еще и еще раз, поняла, насколько это яркая фигура, как он выделяется даже среди ярчайшей плеяды поэтов Серебряного века. Человек с невероятной харизмой, бешеной любовью к жизни! Сколько он всего успел – и воевал, и путешествовал, одно время жил в Париже, издавая там даже литературный журнал, исследовал Африку, ее природу, быт африканских племен.

Скольких женщин он любил – и каких! И при этом ему была свойственна какая-то необыкновенная душевная чистота. Как жалко, что он так рано погиб…

Его стихи очень разнообразны – по темам, к которым он обращался, по образам. Очень благодатный материал – они дают богатую пищу для творчества. Это может быть и музыка кабаре с элементами танцевальности, и пронзительная лирика, и энергичная, «драйвовая» песня в духе рок-музыки, и высокая философия… Я выбрала самые известные стихи Гумилева, которые у всех на слуху, – дабы облегчить восприятие нового сочинения, ведь вокальный цикл сейчас не самый популярный у публики жанр, к сожалению.

– Получается, русская история вас не отпускает, ведь другое произведение, находящееся у вас в работе, – хоры на стихи Александра Прокофьева о Старой Ладоге.

– Знаете, в юности я ходила в фольклорные экспедиции в Новгородскую и Псковскую области. Эти наши суровые, неплодородные земли, где, как говорил поэт Александр Прокофьев, сам выросший в небольшом селе Кобона на Ладоге, «сеяли больше, чем жали», породили удивительных людей – сильных духом, трудолюбивых, не боявшихся лишений.

А еще в начале 2000-х годов я познакомилась с замечательным петербургским художником Анатолием Булдаковым. Он тогда работал над грандиозным полотном о Старой Ладоге. Я ходила по мастерской, вглядывалась в эскизы, и у меня рождались первые идеи хорового цикла.

Поиски текста привели меня к творчеству Александра Прокофьева. Первые два хора родились быстро, вскоре был готов и третий. Я считаю, что стихи, посвященные Ладоге, – это лучшее из того, что создал Александр Прокофьев. Многие критики сегодня находят творчество поэта излишне официозным, «совковым», но «Песни о Ладоге» такие живые, искренние, написанные таким сочным языком! И мне бы хотелось, чтобы и музыка на стихи Прокофьева получилась самобытной, но доступной для широкого слушателя.

Мне кажется, сейчас настало такое время, когда композиторы должны обращаться к людям, но, не изменяя себе, не принижая свой талант, не создавая попсу, а стараясь убедить силой своих эмоций, заставляя сопереживать. Поэтому – чтобы обратиться к чувствам современного слушателя – я решила дополнить цикл хорами на стихи современного автора. Чтобы сохранить интригу, не буду пока называть его имя.

– А вам не хотелось бы написать оперу?

– Каждый композитор, наверное, мечтает когда-нибудь написать оперу. Но это – адский, титанический труд. Тяжело решиться на такое, не будучи уверенной, что опера будет когда-нибудь поставлена. Еще недавно это было практически невозможно. Причем нужно, чтобы опера не просто была исполнена, а была исполнена хорошо, потому что единственная провальная постановка – это очень страшно. Невозможно потом никому доказать, что виноват не композитор, – ведь по нотам никто следить не будет.

Но в последнее время современные оперы стали исполняться, причем как в больших оперных театрах, так и на экспериментальных камерных площадках. У меня тоже есть идеи по поводу оперы, и я мечтаю их воплотить, надо только собраться с силами.

– Скажите, а есть, на ваш взгляд, современные композиторы, сопоставимые с Бетховеном и Чайковским? Или об этом рано судить? Вот в современной русской литературе есть такие масштабные личности, как Лимонов, Улицкая или Пелевин…

– Композиторы, сопоставимые по уровню таланта с писателями Лимоновым и Пелевиным (если провести такую параллель), безусловно, есть. А если говорить о Бетховене и Чайковском или Достоевском и Булгакове в наших аналогиях…

Конечно, время покажет. Но мне кажется, что с тех пор в академической музыке что-то принципиально изменилось и композитор больше не является властителем дум. Как будто новые Бетховен и Чайковский уже не нужны. Надеюсь, что я ошибаюсь и это временно.

– Многие ваши коллеги смотрят на Запад. А вам комфортно жить в России?

– Я редко бываю за границей, хотя контакт с другой культурой освежает взгляд, дает определенный творческий импульс. Но гораздо больше хотелось бы поездить по России, пообщаться с разными людьми, побывать на Урале, в Сибири.

Конечно, я жалею, что не учила иностранные языки (правда, наверное, еще не поздно), что не была в Мексике, Бразилии, Индии, Китае, Австралии, не видела Ниагарский водопад и устье Амазонки. Но жить хочу только в России. Не обязательно в Петербурге, который я очень люблю, но в нем бывает очень холодно и темно. Говорят, что русские люди слишком суровые, неулыбчивые, недостаточно цивилизованные. Но… Я сама такая же.


Беседовал Вячеслав КОЧНОВ, фото из архива композитора

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here