Может ли появиться в России фильм о трагедии «Курска». 

Люк Бессон и компания EuropaCorp задумали снимать фильм про гибель «Курска», но получили отказ в разрешении на съемки в гарнизонах Северного флота от Министерства обороны РФ. 

С одной стороны, желание иностранных кинематографистов снимать у нас не дает права вот так сразу и вдруг прикоснуться к государственной тайне, с другой – мало ли что они там снимут. Съемки отложены.

Уже заявлено, что основой фильма будет книга британского тележурналиста Роберта Мура «Время умирать». В ней журналист настаивает на том, что 23 уцелевших подводника после взрыва жили еще несколько дней и что их не спасли, потому что во всем виновато командование флота. По мнению Мура, Владимир Путин на третьем месяце своего президентства столкнулся с сознательным искажением информации, поступавшей от командования Северного флота, так что вину за гибель подводников Мур возлагает на военных и окружение президента. Вот оно как.

Шестнадцать лет назад на АПЛ «Курск», выполнявшей торпедные стрельбы в полигоне Баренцева моря, произошел взрыв. Через 135 секунд взрыв повторился, и «Курск» затонул. 16 лет прошло с того дня, как мне позвонили и сказали, что я «накаркал» и теперь вот погиб «Курск». Я включил телевизор, поскольку не знал, о чем речь, и… на трое суток.

На «Курске» погибли 118 человек. Расследование установило причину взрыва: в торпедном аппарате при подготовке к стрельбе взорвалась учебная торпеда – произошел контакт перекиси водорода и горючего, что и привело к взрыву. После взрыва в отсеке возник пожар, а он привел к детонации торпедного боезапаса. Все носовые отсеки были разрушены, люди в них погибли мгновенно. В кормовых отсеках находились 23 человека – они умерли мучительной смертью.

В ходе запоздалой спасательной операции никого не спасли, и вот через столько лет после трагедии зарубежные кинематографисты хотят снимать фильм. Хотя ведь сняли же американцы фильм про «К-19», и сделали они это бережно по отношению к памяти советских подводников.

Они хотят снимать, а мы нет. Официальные люди в погонах обязательно скажут: а надо ли ворошить, когда вроде бы все улеглось, осталась память, памятники, улицы, названные именами героев, и день, 12 августа, когда по всей стране проходят памятные церемонии и поминаются погибшие.

Мне кажется, что такой фильм может быть, и само его наличие укажет не на слабость России, а на ее силу – да, было, мы можем вспомнить о тех днях, когда вся страна сидела у телевизоров и страдала.

Вот будем ли готовы узнать не самую приятную правду, фильм-то предполагается очень жесткий? Но с другой стороны, любой подводник в стране знает: вина командования Северного флота в самом взрыве и последующей так называемой спасательной операции очевидна.

Но только ли их эта вина? Подводный флот СССР, а затем и России шел к катастрофам давно.

Только перечисление – «К-3», «К-8», «К-19», «К-219», «Комсомолец», «Курск» – говорит о том, что когда-то это должно было закончиться катастрофой, где не спасут никого.

Почему? Потому что отношение к человеку в России, и на флоте в частности, очень… легкое.

Люди – расходный материал, железо может ломаться, а люди нет. Вот нужно для дела, чтоб подводная лодка, придя из похода и даже не выгрузив боезапас, сразу ушла снова в море на учение, на торпедные стрельбы, – и она уйдет, в нарушение всех документов. Результат? Один раз это сойдет с рук, а потом превращается в систему – теперь каждая лодка, вернувшись с дальнего похода, вместо отдыха экипажа будет загоняться опять в море.

А медицинские показатели объявляются чушью. Но организм человека это не игрушка и не самый надежный болт – он устает и отказывает, подводника мотает от свежего воздуха из стороны в сторону, он неадекватен, он не здоров, его в санаторий надо отправить, как это предусмотрено приказами, а не опять в море на торпедную стрельбу – «сейчас быстренько выстрелим».

Не надо «быстренько», надо как положено – медленно, основательно. Иначе «товарищ случай» накажет. Он и наказал.

То есть нарушение? Да. И оно не одно. Как экипаж, на котором никогда не производили стрельбы перекисной торпедой, можно было выпускать в море для стрельб этой торпедой? Но и на торпедной базе как так получилось, что эта учебная перекисная торпеда избежала участи всех остальных боевых перекисных торпед и не отправилась на доработку из-за своих недостатков? Кто-то ответил за это? Нет. А почему не выгрузили торпедный боезапас, ведь его положено после моря выгружать в базе? Ответа нет. И так из раза в раз – ответа не будет.

То есть он, ответ, есть и формулируется как «низкая организация службы». Кто отвечает за эту организацию?

Руководство Северного флота, и не только оно – еще и руководство ВМФ и Министерства обороны. Ведь если разбираться, то капитан Колесников с «Курска» писал свою записку уже в темноте. О чем это говорит? О том, что аварийные фонари через 48 часов работы (а они рассчитаны именно на это время работы) исчерпали свой ресурс и погасли. То есть ребята всяко жили более этого времени, то есть более двух суток, а не 6 – 8 часов. Те «технологические стуки», о которых очень много говорилось членами комиссии по спасению (кажется, так она называлась), прекратились ровно через трое суток. То есть стучало трое суток, потому что стучали люди, а если б стучал какой-то незакрепленный механизм, то он стучал бы и дальше.

Вот это все, полагаю, будет в фильме. Так нужен ли России такой фильм про «Курск»?

Наверное, нужен. Но нужен не фильм-разоблачение, который разбередит старую рану. Нужен фильм, который объединит людей. Не в том, что они в который раз будут искать виновных, а в том, что они полюбят героев фильма и будут им сопереживать.

Нужно же выйти из кинотеатра не с почерневшей душой. Это не просто, это сложно.

Проще снимать ужасы, взрывы, чем снимать фильм-размышление, светлый фильм. Ведь там же все есть – есть любовь, есть верность, есть стойкость. Взрывы снимать легко, а передать верность – сложно.

Я бы снимал фильм о любви. Ведь там же было настоящее торжество любви – любви матери к сыну, любви к сыну отца, любви к детям, любви к женщине, к жене.

Я бы вообще снимал очень сложное кино. С первых кадров я бы дал солнце, море, красивых девушек, потом дети, семья – и вдруг все это обрывается, и герой уже в отсеке, при свете аварийного фонаря, а все, что было до того, это его воспоминания, это они сидят в отсеке и вспоминают, кто-то обязательно рассказывает вслух, какие у него были бабы и где, и это все непрерывным потоком. Это же авария, люди сидят, они уже все сделали – собрали все теплые вещи, какие-то одеяла, СГП, полиэтилен, обернулись во все это и сидят, кто-то молотит тупо в корпус, спрашивает, продолжать ли ему, ему говорят, чтоб продолжал.

Вот этот рассказчик, который несет какую-то пургу, обязательно должен быть, в отсеке такой человек всегда есть – иначе там все быстро с ума сойдут. Тут надо показать то, какая работа идет у него в уме: он отвлекает всех рассказами и одновременно перебирает все варианты спасения. И параллельно надо показывать, как идет спасательная операция.

Руководство СФ только вначале выглядит полными злодеями, но ведь они тоже люди. Тут не может быть примитивного подхода – командующий флотом Попов хоть и виноват, но он страдал, и я это видел – человек себя внутри рвал на части.

И наконец жены, дети, отцы, матери – это тоже надо показать. И вот – кульминация, третьи сутки. Почему третьи? Потому что оргпериод на флоте длится три дня при заявленных десяти.

Просто три дня напряженного ожидания человек выдерживает, а дальше – редкий случай. Третий день – это день действий. На третий день гаснут аварийные фонари, холод такой, что лучше в петлю, и тогда они начинают выходить самостоятельно – в этот момент и случается пожар в последнем отсеке: регенерация попадает в масло – они погибают сразу.

Вот так я бы снимал…

Сможет ли это сделать сегодня наш кинематограф, если перед ним поставить такую задачу?

Наверное, сможет, но только задача такая не стоит – ее некому поставить.


Александр ПОКРОВСКИЙ, писатель

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. А давайте-ка лучше снимем фильм о гибели “Трешера”. Или “Скорпиона”. О том, как американцы никого не спасли. И снимет Бондарчук. У него получится. Или Михалков. У этого точно получится. Или же Говорухин. Вот этот уж точно снимет, как надо. Или же все вместе.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here