В Тронный зал Большого Петергофского дворца вернулся после реставрации парадный портрет императрицы Екатерины Первой. Екатерина – горячо любимая супруга царя-реформатора, которую судьба вознесла на трон из самых что ни на есть низов. 

Судя по портрету, Марта Скавронская, ставшая императрицей всея Руси Екатериной Первой, красавицей не была. Но была достаточно умна, чтобы умело распорядиться выданной ей судьбой козырной картой и завоевать расположение царя. Современники вспоминают, что только она одна могла успокоить своего бешеного супруга, легко впадавшего в ярость.

Корреспонденты «Вечёрки» наблюдали за тем, как портрет императрицы проделал тот же путь, что когда-то она сама.

Портрет Екатерины

Когда мы вошли в зал, скользя в неуклюжих бахилах по великолепному паркету, оставшемуся от Растрелли, портрет лежал на полу. А через десять минут его уже закрепляли под самым потолком, на высоте 10 метров.

– Потолки у нас, как вы видите, высокие. Потому монтаж картины возможен только при помощи специальных лесов, – пояснила Лидия Царик, заведующая отделом «Большой дворец».

Несколько рабочих в белых перчатках (без них нельзя прикасаться к живописи) расположились на разных уровнях лесов, а затем бережно передавали Екатерину из рук в руки.

– Картина сама по себе, несмотря на размер, весит немного, – рассказала Лидия Царик. – Но вместе с подрамником тянет на 15 кг.

Портрет вставляется в стену и фиксируется с помощью золоченого багета.

Портрет императрицы кисти Генриха Бухгольца, как выяснилось в ходе реставрации, таил в себе немало сюрпризов. Об этом рассказала реставратор Елена Львова, которая провела в мастерской вместе с Екатериной больше года.

Самый главный сюрприз – у портрета не один, а два автора.

Когда сняли слои пожелтевшего лака и поздние записи, сделанные предыдущими реставраторами, оказалось, что лицо императрицы написано вовсе не Бухгольцем. Он использовал чью-то работу, просто наклеив ее на холст. А потом дописал все остальное – парадное платье, скипетр, корону Российской империи, лежащую на подушке алого бархата, пейзаж на заднем плане с военным лагерем – шатры, приспущенные флаги. То есть использовал чужую работу и выдал ее за свою. С современной точки зрения – грубейшее нарушение авторских прав. Сделай подобное художник сегодня, набегался бы по судам. Но как нам объяснили, в XVIII столетии таких понятий, как «авторское право», «плагиат», не существовало и подобная практика была распространена. Во всяком случае хитроумный Бухгольц, выпекавший парадные портреты, как блины, применял ее не раз. В портрет императрицы Елизаветы Петровны его кисти, который хранится в Русском музее, к примеру, вмонтирован фрагмент из работы Луи Каравака.

Этим сюрпризы не ограничились. «Нашлись» драгоценности – крупные жемчужины, украшающие черные волосы Екатерины. Они обнаружились под поздними записями. Парадное платье с узким лифом и широкой юбкой-панье по моде времени под слоем пожелтевшего лака выглядело золотым. После реставрации стало видно, что оно сшито из серебряной парчи.

Изменился и цвет глаз императрицы. После расчистки лица оказалось, что неизвестный автор, чьим портретом так ловко воспользовался Бухгольц, написал Екатерину голубоглазой. Это неверно, ведь судя по многочисленным воспоминаниям современников, глаза у нее были черными. Но менять не стали, оставили так, как было в оригинале.

– Можно предположить, что художник писал Екатерину Первую, имея перед глазами гравюру, сделанную с оригинала Жан-Марка Натье, – считает Елена Львова. – Портрет императрицы, написанный Натье в 1717 году в Гааге, очень нравился Петру Первому. С него было сделано великое множество копий, в том числе гравюр.

Ну а по гравюре цвет глаз не определишь.


Автор: Юрий ОБРАЗЦОВ

Фото Натальи ЧАЙКИ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here