Фильм Карена Шахназарова «Курьер» по мотивам его же одноименной повести вышел на экраны в 1986 году. Главного героя Ивана сыграл никому тогда не известный парнишка с громкой фамилией – Федор Дунаевский. 

В других ролях снимались советские звезды: Олег Басилашвили, Светлана Крючкова, Инна Чурикова, Владимир Меньшов, Александр Панкратов-Черный. Роль Кати, в которую влюбляется Иван, исполнила совсем юная Анастасия Немоляева, дочь оператора и племянница знаменитой актрисы Светланы Немоляевой. Федор не потерялся среди звездного ансамбля – талантливого молодого артиста вскоре пригласил Эльдар Рязанов в свой фильм «Дорогая Елена Сергеевна», а затем в «Небеса обетованные».

В этом году легендарному и вечно молодому фильму «Курьер» исполняется 30 лет. В рамках фестиваля «Петербургские каникулы» его показали на Дворцовой площади. В кинотеатре «Родина» прокрутили отреставрированную версию, которую представил исполнитель главной роли Федор Дунаевский. А самому Федору 14 июня стукнуло 47 – это уже не тот тоненький мальчик с мрачновато-невозмутимым лицом, которого мы запомнили и полюбили. Федора побросало по свету. Корреспондент «Вечёрки» побеседовал с самым известным курьером страны и узнал, чем близок ему его киногерой, о чем он мечтал в свои 17 и почему после 28-летней эмиграции вернулся в Россию.

– Федор, спасибо вам большое за фильм. Первый вопрос, который волнует многих зрителей: насколько вы похожи на вашего героя? Уж очень трудно разделить Федора и Ивана…

– Мы разные совершенно. По характеру я жесткий. А Иван – такой вяленый. И он склонен к эпатажу, что мне абсолютно было несвойственно. Я вполне сервильный, готов к любым компромиссам. Но понятно, что какие-то совпадения присутствуют. У него в фильме родители разводятся – и у меня разошлись. На этом и все, наверное… О работе грузчика я бы вряд ли помышлял: я все-таки окончил спецшколу с эстетическим уклоном. Если говорить о друзьях Ивана, то это тоже не очень моя среда…

– На кого-то вы ориентировались во время работы над образом?

– Я играл Холдена Колфилда из романа «Над пропастью во ржи». Иван – это он, для меня лично. Хотя для режиссера Карена Шахназарова ни о каком Колфилде речь не шла. Я сам проработал внутри этот образ. И сам его сыграл.

– Насколько я знаю, вашего в картине вообще много – какие-то фразы вроде «А можно я вас папой буду называть?», когда вы обращаетесь к герою Басилашвили. Импровизации было много?

– Весь текст, где говорит Иван, – это мой текст. То есть сценарный текст был. Но мы снимали дубль, два, три, а он у меня не шел. Мне казались неестественными эти фразы. Я говорил: «Карен Георгиевич, не то!» Он: «Ну скажи своими словами». И я говорил своими словами. И все получалось.

– Судя по различным интервью режиссера и актеров, съемки проходили непросто?

– Это был тяжелый труд. И психологическая атмосфера на площадке была сложной. Меня поддерживала и помогала в чем-то только Светлана Николаевна Крючкова, с которой мы подружились и дружим до сих пор. С Олегом Валериановичем Басилашвили было легко – он такой человек с подвижной психикой, восприимчивый, отзывчивый. Остальные были равнодушны… Да и сама работа на площадке – представьте: жара тридцать градусов, вокруг огромные осветительные приборы, стоишь несколько часов, потеешь. А тебе какая-нибудь тетенька – помощник костюмера: «Ты что, потел? Воротничок грязный!»

– Как вам удавалось сохранять на всем протяжении фильма такое безэмоциональное выражение лица?

– Это была задумка режиссера. Он хотел, чтобы я никак физиономически ни на что не реагировал.

И в моем случае на 80 процентов роль сделана голосом, при озвучке. Все эмоции – в голосе. Лицо нейтрально.

– Какие сцены были самыми сложными?

– Вокальные. Я ведь до этого семь лет учился в музыкальной школе – скрипка, труба, хор. И меня учили петь и играть хорошо! А тут надо плохо. Первый раз под треньканье на гитаре – «Траву у дома». И второй раз – «Соловья» Алябьева. Вот это было действительно трудно. Надо было себя ломать.

– Были ли сцены, которые не вошли в фильм?

Федор Дунаевский– Да, две. Одна – это сон Ивана, где он получает Нобелевскую премию. Мы ее снимали в большом зале. Много народу, женщины, дорогие платья, бриллианты, декольте. Она не вошла. А вторая – сцена, где мама приводит к Ивану психолога. Его исполнил артист Петр Щербаков, сыгравший саксофониста в фильме «Мы из джаза». Так вот, приходит этот психолог, но ничего толкового из этой встречи не получается…

– Вы дистанцируетесь от своего героя. А все-таки он как-то повлиял на вас? Хотели на него ориентироваться, быть похожим?

– Наверняка. Это личностные глубинные вещи, которые я даже не могу осознавать. Актер ведь это набор инструментов – лицо, голос, голова, характер. А роль – пустая бутылка. Дальше ты ее чем-то наполняешь, какими-то своими симпатиями и антипатиями. Другое дело, что не надо с этим всем жить. Тем более «Курьер» не стал каким-то особо значимым событием в моей жизни, просто один из эпизодов. Я не вспоминаю о нем. Это просто работа.

– О чем, по-вашему, по-настоящему мечтал Иван? И о чем вы мечтали в то время?

– Иван – врагов победить, завоевать мир! Не о новом пальто уж точно… А я – уехать за границу. Что я и сделал через пару лет после «Курьера». Сначала в Германию, потом в Израиль, потом в Италию. И только год назад я вернулся в Россию, в Москву, перевез свою семью. Хотя сам продолжаю жить на несколько стран… Родина потянула, да. За границей мне надоело, я там себя изжил. Все свои функции выполнил. С иллюзиями покончил.

– В Петербурге часто бываете? Какие взаимоотношения с городом?

– Не был здесь лет десять. Хотя у меня брат тут – Леша Дунаевский. Родственников половина Питера. Про взаимоотношения с городом – трудно сказать. Надо поездить, пожить. Тогда станет понятно.


 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here