В минувшую субботу, 16 апреля, в Петербурге состоялся первый фестиваль коммуналок. Он проходил в фотолофте «Маяк» на Кронверкской улице, 29, и… в настоящих коммунальных квартирах. 

Журналисты начинают и выигрывают

Программа в лофте длилась почти целый день, с 12.00 до 22.00, каждый час проходили экскурсии по однодневному «Музею коммунального быта», мастер-классы по приготовлению корюшки и самогоноварению…

Но — по порядку. «Идея была наша совместная с художником Владимиром Гарде, потом подключились все остальные, — рассказывает организатор фестиваля Светлана Воробьева. — Она появилась 1 марта, то есть подготовка заняла полтора месяца». Как это обычно бывает, в процессе подготовки совершенно «железные» площадки неожиданно срывались, в итоге из пяти планируемых площадок осталось только две. «Несмотря на широкое освещение в соцсетях, билеты продавались неважно, — продолжает Светлана. — Журналистов было едва ли не больше, чем экскурсантов. В итоге они сами стали участниками акции, заполонив медиапространство «аналитикой» на тему того, какими странными и беззащитными становятся люди в условиях коммунального быта. Я считаю, что это лучший результат от нашей акции».

Действительно, журналистов на фестивале было много. Некоторые телевизионщики даже вели репортажи в прямом эфире. Что до небольшого числа посетителей, купивших билеты, вряд ли стоило ждать от фестиваля большого коммерческого успеха: любовь многих наших граждан к эпохе СССР на поверку оказалась платонической, и желающие ностальгировать по реальному советскому быту в очередь не выстраивались. Впрочем, и ностальгия-то весьма относительная: реальных коммуналок в Питере, к сожалению, хватает и сейчас.

Эта женщина в окне…

Да и акция была не коммерческой, а художественной. Тон сразу задавала экспозиция в коридоре, состоящая из работ Васи Хорста, художника, пишущего в основном на гофрокартоне, своеобразного «певца коммунальной эротики». Помимо обнаженных женщин в небогатых интерьерах посетителей встречал вырезанный по контуру портрет композитора Шостаковича в полный рост, что неудивительно: Дмитрий Дмитриевич жил когда-то в этом доме, во дворе стоит его бюст.

Там же, в коридоре, разместилась и чудесная графика Алисы Юфы, делающей коммунальный мир пространством сказки… ну, к примеру, «Алисы в Стране Чудес».

Тему женщин и искусства почти случайно — так совпало — продолжила выставка художника Алексея Парыгина «Частный кабинет», которая расположена в самой высокой точке не только лофта, но и всего района — в башне. Алексей в данном случае выступил в амплуа коллекционера, в каковом качестве тоже широко известен. Один из предметов коллекционирования — фотографии ню, сделанные популярной в недалеком прошлом камерой «Полароид». Мы привыкли, что полароидные снимки — цветные, а вот французские, оказывается, черно-белые. Как рассказал Алексей корреспонденту «Вечёрки», полароидная съемка была не только уделом обывателей, не умеющих фотографировать (как принято думать), но и неким атрибутом богемной жизни — отголоски такого отношения видны, к примеру, в фильме Вима Вендерса «Алиса в городах», где герой идентифицирует себя с помощью полароидных снимков. Немногие знают, что в «богемном» качестве полароид не сдал позиций, наоборот: в 2011 году выпуск этих фотокамер возобновился.

Кстати, важно: выставка Алексея — не однодневная, она продлится до 15 мая. На вопрос, рад ли он потоку посетителей в связи с фестивалем, Алексей неожиданно помрачнел и сказал: «Конечно, хорошо, что люди приходят, но мне не нравится, что в зале пахнет корюшкой».

Настоящая кухня, или Петербуржцы в пятом поколении

Корюшкой пахло во всех помещениях однодневного музея, хотя готовили ее только в одном — в небольшой кухоньке. Кулинарили и давали мастер-класс по корюшке повар Николай Колесников и петербурженка в пятом поколении Ольга Гуйвик. Ольга показывала, как быстро и эффектно выпотрошить рыбку, а Николай объяснял, что солить корюшку лучше прямо в процессе обжаривания, а не насыпать соль в муку. Корюшку можно было попробовать, что все с удовольствием и делали.

А можно было использовать корюшку и как закуску, потому что в соседнем помещении петербургский музыкант и композитор Гоша Солнцев проводил мастер-класс по самогоноварению. Он демонстрировал самогонные аппараты различной степени сложности — впрочем, «гнал» горючую воду при помощи современного, да еще и заграничного самогонного аппарата. Желающих попробовать, понятное дело, тоже хватало.

Настоящий художник на бутафорской кухне

Помимо Гоши Солнцева в фестивале лично участвовали и другие представители питерской богемы: экстравагантная поэтесса Алла Зиневич читала стихи, а художник Алексей Кирьянов изображал «соседа-политолога» либеральных взглядов, причем политическую позицию иллюстрировал собственными инсталляциями и плакатами. На вопрос, почему бы ему было не изобразить «настоящего» коммунального соседа, в майке-алкоголичке и растянутых трениках, Алексей ответил, что такую задачу перед ним не ставили, да и самому ему интереснее не изображать кого-то, а говорить и действовать от собственного имени. Алексей украсил декорацию-инсталляцию под названием «коммунальная кухня» не только политическими высказываниями, но и вполне мирными своими картинами, изображающими клоунов и плюшевых медведей.

Саму «кухню» изготовил из гофрокартона Владимир Гарде. Правда, придирчивые посетители попеняли ему, что кухня вышла слишком новенькой и чистенькой; Владимир признался, что просто не успел ее испачкать, а ведь собирался.

Одной из примет коммунального быта, если кто не помнит, были висящие на стенах общих туалетов стульчаки — у каждой семьи свой. Изображение стульчака стало логотипом фестиваля; на «кухне» вырезанные из картона стульчаки предлагались в качестве… рамки для селфи. Причем не просто стульчаки, а с бантиками: мужчинам предписывалось располагать бантик внизу, под подбородком, как галстук-бабочку, а дамам — переворачивать стульчак, чтобы бантик находился как бы на голове.

Система коридорная…

На экскурсии в настоящие коммунальные квартиры надо было записываться заранее: понятно, что жители, даже если дали согласие, отнюдь не были готовы терпеть любопытных гостей целый день, поэтому время посещения было ограничено.

Интересно, что жильцы коммуналок не всегда были взаправдашними, некоторых изображали актеры. Например, вредную соседку Надю в коммуналке на улице Маяковского, которая продавала посетителям бахилы по десять рублей пара и жаловалась, что только что вымыла пол, изобразила актриса Театра на Литейном Любовь Завадская, а ее соседку Анну, «сильную независимую женщину», как было написано в фестивальной программке, сыграла актриса из Волгограда Юрия Иришичева. «Она просто оказалась в нужное время в нужном месте, — рассказывает Светлана Воробьева. — Было очень неловко предлагать эти роли, но девочки почему-то легко согласились и даже дали несколько интервью в образах. Еще были реальные жители коммуналки на Большой Пушкарской, которые втянулись просто за интерес. Например, Эдуард Семенович много лет работает над стимпанк-инсталляцией из мусора у себя дома, и ему не терпелось показать ее миру, а его соседка просто из любопытства пригласила к себе экскурсантов и журналистов».

Кстати, в коммуналке на Маяковского в детстве жила певица Елена Образцова, но в ту комнату не пускали, можно было только посмотреть на дверь. Главными достопримечательностями этой квартиры был длиннейший коридор и… треугольный в плане туалет (где висели уже не бутафорские стульчаки).

Вечер трудного дня

Вечером в фотолофте «Маяк» был показан документальный фильм Франческо Криваро и Елены Александровой «Эпоха коммуналок», а потом лекцию о коммуналках прочитал писатель Илья Стогов.

Илья Стогов считает, что в коммуналках жить было полезно.
Илья Стогов считает, что в коммуналках жить было полезно.

Собственно, это была даже не лекция, а вечер воспоминаний: писатель рассказал о том, как ребенком жил в гигантской коммуналке на набережной Невы, где жили еще целых двадцать семей, а раньше эта квартира принадлежала гетману Скоропадскому. О том, как приходилось подниматься на последний этаж без лифта при тогдашней высоте потолков, когда четвертый этаж равнялся современному седьмому, и предупреждать соседей, что такого-то числа в такой-то час семья моется или стирает. Хотя элемент лекции все же был: Илья Юрьевич рассказал о том, как появилась привычная нам застройка центра города (ну, отмена крепостного права, когда особняки сменились «доходными» домами) и как после 1917 года восьмикомнатные квартиры «с фонтаном и садом» уплотнялись, как заселялись жильцами даже кладовки и ванные комнаты. Кстати, Илья Стогов поделился соображениями историка Льва Лурье, почему в Санкт-Петербурге никогда не было чайна-тауна, хотя китайцев хватало: расслоение города шло не по вертикали, а по горизонтали, то есть «чистая» публика занимала второй и третий этажи, верхние этажи — люди попроще (лифтов не было, поэтому жилье на четвертом-пятом этаже было гораздо дешевле), а чердаки и подвалы — всякая шантрапа.

По мнению писателя, в коммуналках стоило жить хотя бы потому, что представлялась возможность общаться с престарелыми прежними владельцами этих квартир, осколками былой эпохи: обычно они занимали всего одну комнату из бывших семи-восьми, зато комната была самой интересной. Илья Стогов утверждает также, что переселение из коммуналок в хрущевки не всегда было радостным событиям для семьи, и хрущевки как жилье гораздо депрессивнее. Может, он и прав: про хрущевки, в отличие от коммуналок, не очень-то слагали стихи и песни, писали картины и сочиняли анекдоты. Хотя, если верить еще одному петербургскому поэту, песней у нас зачастую зовется стон.


Татьяна КИРИЛЛИНА

Фото автора

Фото Натальи ЧАЙКИ

ГЛАВНОЕ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here