В корпусе Бенуа Русского музея открылась выставка Льва Бакста, приуроченная к 150-летию со дня рождения художника. 

«Париж был подлинно пьян Бакстом», – писал после премьеры «Шахеразады», красивейшего балета «Русских сезонов» Сергея Дягилева, один из критиков. 

Лев Бакст, автор декораций и костюмов ко многим балетам, покорил Париж и стал одним из самых знаменитых русских художников на Западе. 

Выставка продлится до конца мая, а затем переедет в Москву, в ГМИИ им. Пушкина, где будет дополнена. По словам Евгении Петровой, заместителя директора Русского музея по науке, московские коллеги собираются сделать акцент на театрально-декорационном творчестве Льва Бакста. В Русском музее решили показать самые разные аспекты искусства художника: его живопись, портреты, станковую и книжную графику, театральные эскизы.

Конечно, на выставке есть все «хиты» Бакста, по которым его знает большинство. Это и картина «Древний ужас», на которой запечатлена гибель Атлантиды. Когда смотришь на картину, где сотрясается земля и бушует океан, рушатся здания и мечутся в тщетной попытке спастись люди, испытываешь ощущение жути. Подобное ощущение неизбежности катастрофы и неумолимости рока у меня лично вызвал только фильм Ларса фон Триера «Меланхолия». Возможно, Бакст выразил в своей картине предчувствие крушения Российской империи, которое пронизывало атмосферу рубежа веков. И – как в воду глядел: до гибели России оставалось чуть более десяти лет.

Среди самых известных работ Бакста и «Портрет Сергея Дягилева с няней». Слава самого талантливого портретиста рубежа XIXXX веков, по общему мнению, принадлежит Валентину Серову. Возможно, ретроспектива Бакста заставит изменить мнение и понять, что он в искусстве портрета мало чем уступает своему товарищу.

Художник сумел передать свое отношение к Дягилеву – довольно сложное: смесь искреннего восхищения и вместе с тем неприятие свойственных Сергею Павловичу диктаторских замашек, высокомерия. Бакст вспоминал, что Дягилев «отвратительно позировал, ломался и просил, чтобы я сделал его красивее».

 

Символом выставки Валентина Серова, которая прошла в Третьяковке на Крымском валу и побила все рекорды посещаемости, стала «Девочка с персиками». На выставке Льва Бакста одна из знаковых картин – «Дама с апельсинами» («Ужин»). Любопытно, что на ней изображена Анна Карловна Кинд, вскоре ставшая женой Александра Бенуа, идеолога «Мира искусства». Валентин Серов присутствовал при рождении шедевра. Они с Бакстом зашли в кафе, где обратили внимание на одиноко сидящую в задумчивости красивую незнакомку. Бакст сделал набросок на салфетке. Потом скомкал ее и забыл бы, если бы не Серов.

Картина вызвала скандал. «Вы себе представить не можете, как обрушилась печать и публика на мою несчастную «Даму» с апельсинами! Ужас! Ругань неимоверная, ругают порнографом…, а публика на выставке прямо беснуется! С чего это?!» – сокрушался Бакст.

Знаменитый музыкальный и художественный критик Владимир Стасов со злой иронией отозвался об этой картине: «Сидит у стола кошка в дамском платье; ее мордочка в виде круглой тарелки, в каком-то рогатом головном уборе; тощие лапы в дамских рукавах протянуты к столу, но сама она смотрит в сторону, словно поставленные перед нею блюда не по вкусу, а ей надо стащить что-нибудь другое на стороне». Впрочем, были и те, кто оценил этот новый стиль. Василий Розанов писал: «Стильная декадентка конца века, черно-белая, тонкая, как горностай, с таинственной улыбкой а-ля Джоконда кушает апельсины».

Сегодня для нас «Дама с апельсинами» – воплощение идеала женщины конца XIX– начала XX века и самой сути стиля модерн. Ее силуэт напоминает латинскую букву «S», линию, которую называли «ударом хлыста». В этой линии заключен неимоверный заряд энергии, не случайно она еще и символ доллара, самой устойчивой валюты в мире.

Театральное творчество Бакста представлено в последнем зале. Здесь мы видим знаменитый занавес «Элизиум», который Бакст сделал для театра Веры Федоровны Комиссаржевской. «Бакст пошел!» – говорили актеры, имея в виду, что занавес поднимается и пора на сцену. «Элизиум» показывали в 2009 году на выставке, посвященной столетию со дня начала Дягилевских сезонов. И вот он снова перед нами, переливается всеми оттенками зеленого – от темного изумруда до цвета первых весенних листьев.

К выставке по эскизам Бакста реконструировали восемь костюмов из множества тех, что он сделал для дягилевских балетов. Вершиной творчества Бакста были декорации для дягилевских балетов: «Клеопатра» 1909 года, «Шахерезада» 1910 года, «Карнавал» 1910 года, «Нарцисс» 1911года, «Дафнис и Хлоя» 1912 года. Эти постановки, как писали критики, буквально «свели с ума Париж».

Мстислав Добужинский, знавший Бакста еще со времен совместного преподавания в школе живописи Званцевой и досконально знакомый с его творчеством, писал: «Его признал и «короновал» сам изысканный и капризный Париж».

Бакст и его влияние на моду, которое продолжается до сих пор, отдельная тема. Он необычайно тонко чувствовал цвет, каждый оттенок был для него живым, со своим характером. «В каждом цвете существуют оттенки, выражающие иногда искренность и целомудрие, иногда чувственность и даже зверство, иногда гордость, иногда отчаяние. Это может быть… передано публике… Именно это я пытался сделать в «Шахерезаде». На печальный зеленый я кладу синий, полный отчаяния… Есть красные тона торжественные и красные, которые убивают… Художник, умеющий извлекать пользу из этих свойств, подобен дирижеру…» – писал он о своей философии цвета.

Самые известные парижские модельеры начала века приглашали Бакста к сотрудничеству. Он работал вместе с Полем Пуаре, Жанной Пакен, Домом Чарлза Ворта, вдохновлял на создание новых украшений Луи Картье.

Когда Бакст уехал в 20-е годы в Америку, он познакомился с текстильным магнатом Артуром Селигом. Тот предложил ему разработать для шелковых и шерстяных тканей орнаменты по мотивам искусства индейцев. Бакст согласился, но поставил условие, что сделает и принты на русскую тему.

Целый зал отведен этим работам. Ткани, эскизы, а также платки и шарфы предоставила для выставки московская галерея «Наши художники». Несколько лет назад в Москве прошла с большим успехом выставка «Открытие материи», где демонстрировались дизайнерские работы Льва Бакста, приобретенные частным коллекционером. В Петербурге мы видим их впервые.

Орнаменты с синими лошадками, силуэтом собора Василия Блаженного, цветами и даже, о чудо, стилизованными черными и коричневыми котами – это уже стиль ар деко, который пришел на смену модерну. Они великолепны и ничуть не устарели. Думаю, если бы сегодня наладить выпуск платков и шарфов с принтами от Бакста, они могли бы поспорить с прославленными аксессуарами от Гермеса.

Бакст знал толк в моде, любил красивую одежду, прослыл денди. Недаром его называли «Делакруа костюма».

Можно с уверенностью сказать, что знаменитая коллекция Ива Сен-Лорана 1976 года «Русские оперы и балеты» навеяна Бакстом. Его великолепное искусство отразилось и в коллекциях Кристиана Лакруа, Джона Гальяно, Александра Мак-Куина.


Автор: Мишель Чаплина

Фото: Игорь Акимов

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here