Корреспонденты «Вечерки» объехали Донбасс, чтобы посмотреть, чем живет эта земля спустя год после перемирия (часть 4). 

Молчаливый город 

Первомайск — «город-призрак», или «луганский Грозный». Он оказался на линии фронта, и полгода украинские ВС утюжили его тяжелыми снарядами с утра до вечера. Поврежден едва ли не каждый дом, сотни жертв среди мирных жителей. Последние обстрелы производились год назад — в феврале, за день до заключения перемирия!

На въезде в город — блокпост: проверка документов. Действует режим особого контроля: 12 декабря под Первомайском был расстрелян командир казачьего полка имени Платова Павел Дремов…

Увиденное в Первомайске потрясает и придавливает.

Дома, сложившиеся гармошкой. Дома с целиком выгоревшими подъездами. Дома с вынесенными тяжелыми гаубичными снарядами квартирами.

Впрочем, поражают больше даже не разрушения, а жизнь, которая напоминает вспышки солнечного зайчика.

Среди снеговой пустыни нескольких дворов вдруг появляется женщина с ребенком, собакой на веревке и бочкой на колесиках — идут за водой.

У искореженной многоэтажки пенсионер кормит кошку с котятами. Через дом девушка обтягивает тряпками самодельную будку для бездомных дворняг — те клубком вьются у ее ног.

Рядом с памятником Ленину стоят два старика. Одному — Федору — 89 лет («Командир танковой роты во время Великой Отечественной, застал конец войны», — говорит), другому — Петру — 85. Не жалуются, судачат о своем, опираясь на палки.

Проходим по домам. В одном из выгоревших подъездов пятиэтажки на первом этаже отворяется дверь, выглядывает человек — единственный житель: кто здесь? Гостей обычно на этом пепелище не бывает.

В другом подъезде на верхних этажах встречаем строителей. Трое мужчин ворочают балки. Ни привычного рабочего шума, ни смеха, ни криков — молчание…

Свет в домах есть. Водоснабжение в большую часть районов пустили. Раны город залечил, но что дальше? Может ли идти речь о полноценном восстановлении, в том числе экономики, когда, не ровен час, с той стороны снова полетят бомбы и мины: украинцы стоят с трех сторон?

Кто-то, оценивая происходящее, отмахивается, глядя в землю:

Просвета никакого, пропали.

Кто-то жестко высказывается:

Будем жить еще лучше!

Без принуждения и вознаграждения

О Дебальцевском котле в Донбассе упоминают часто — операция задела многих. Правда, громких слов в ее оценке избегают. Сил, оружия на всю украинскую армаду не хватало. Да и подготовка хромала: «Пошли на штурм и героически засели в полях!» Котел стоил больших сил и жертв. Поэтому и разговоры больше не о подвигах, а об ожесточенных стычках, неразберихе, погибших товарищах.

Командир отряда (расформированного сейчас) Валерий Крюк, вчерашний шахтер из Коммисаровки, что под Дебальцевом, делится эпизодом, как шесть танков ополчения пошли на штурм. Спустились под горку, да там и остались — перещелкали их хохлы разом. Из всех экипажей выжили два человека. Один выполз к своим. Второй попал в плен (выходил на связь), но там и сгинул.

Во время зачистки окруженного Дебальцева в хате местного жителя-старика нашли в шкафу раненого танкиста, уже украинского, из Киева: выдала кровь на пороге. Накинулись на деда: «Почему не сказал сразу?» — «Лежит хлопец, плачет. Как я могу его на смерть отдать?» Расстреливать киевлянина не стали — отправили в штаб, на обмен. Вообще, сантиментов по поводу бывших землячков не встретишь давно нигде: «укроп» – значит, чужой, враг. Два года войны развели один народ по разные стороны бесповоротно.

Само Дебальцево, некогда типичный малоэтажный украинский город, сегодня — типичный «город войны». Пустые улицы. Редкие прохожие. Окраины — нежилая зона: некоторые кварталы целиком выжжены. В разбитых, пустых домах все признаки недалекого прошлого: начиная от рассыпанных гильз на полу и заканчивая консервными банками из-под сухпайков и размотанными портянками. Где-то следы машин, голоса — погорельцы возвращаются, примериваются к новым условиям. В аварийных двухэтажках с перекошенными окнами на дверях мелом надписи: «Живут люди!»

Шахта Вергелевская, что в 10 километрах отсюда (еще вчера место работы для 1,5 тысячи человек — жителей Дебальцева, Коммисаровки, Чернухина, Стаханова, Брянки) закрыта. До минувшей осени она пусть с перебоями, но работала: Украина закупала уголь, составы грузились ежесуточно, перечислялась зарплата. Теперь поставки прекращены. Во-первых, продавать некому, Киев разорвал контракт. Во-вторых, нужен капитальный ремонт: повреждены котельная, гараж, ламповая, слесарный цех, контора, разбиты рельсы.

Но жизнь на Вергелевской теплится! На проходной, пусть больше для вида, сидят, кутаясь в бушлаты, женщины — кивают через окно знакомым. В ремонтной мастерской несколько молодых ребят отогревают насос на костре, возле него же греются сами — отопления нет. Другие такие же добровольцы выкачивают воду из скважин. Приезжают по одному, по двое, по трое, из ближних и дальних поселков, сами, без принуждения, без вознаграждения — поддерживают кормилицу.


Фото: Александр Гальперин

Продолжение следует…

2 КОММЕНТАРИИ

Добавить комментарий для Дмитрий Куприянов Отменить ответ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here