Корреспонденты «Вечёрки» объехали Донбасс, чтобы посмотреть, чем живет эта земля спустя год после перемирия (Спецпроект: «Донбасс». Первая часть по ссылке). 

Вынужденное ожидание 

Ирина, позывной Пума, родом из Северодонецка: сейчас этот донбасский городок занят киевскими войсками. В Краснодоне — на переформировании. Ждет приказа о дальнейшей службе.

Вообще, ожидание для нее в последнее время — вынужденный образ жизни. Дома нет — он далеко, за чертой. Родные — там же. Борьба остановлена. Остается делать то, что можешь. И ждать.

Ирина, позывной Пума.
Ирина, позывной Пума.

До войны работала на предприятии «Азот», потом администратором в парикмахерской, — рассказывает девушка. — Не скажу, что плохо жили. Нормально жили! После наступления «укропов» у нас был организован штаб сопротивления. Там я познакомилась с такими замечательными людьми, как Павел Леонидович Дремов, Евгений Ищенко. Стала помогать с проведением референдума, какими-то текущими делами. Потом бросила все, переехала в штаб, влилась в коллектив. Мы готовились к обороне, строили блокпосты. Это настоящее братство было. Павел Леонидович для всех нас был Батя…

Далее начались обстрелы, в том числе с воздуха. Первые бои. Первые раненые и погибшие. И — оставление Лисичанска и Северодонецка.

Когда уезжали — это был шок. Перед этим люди к нам на улицах подходили: «Вы же не оставите нас?» С мамой не успела попрощаться, домой не забежала, с собой ничего не взяла. Уходила как в небытие. Часть наших ребят тогда повернули обратно, без разрешения — хотели организовать диверсионную группу. Не вышло, все оказались «грузом двести»…

Отряд Ирины какое-то время базировался в Стаханове: она занимала должность зама по тылу. После бросили на усиление в Первомайск, прикрывать подход украинской колонны со стороны Попасной. Там ее первый раз контузило — не успела во время бомбежки забежать в подвал, рядом упала крыша. Второй раз контузило под Калиново спустя полгода — при минометном обстреле.

За Первомайск мало сказано по телевидению и в Интернете, — говорит. — А города фактически нет! В 2014 году «укропы» обстреливали его ежедневно, с 4 утра, как фашисты, до самой ночи. Настоящая мясорубка. Много мирных жителей погибло: хоронили, как могли, — во дворах, возле подъездов. Воды, хлеба не было. Страшное время.

Почти никого из тех, с кем начинала воевать Ирина, в живых не осталось.

Наташа Шельма, снайпер, — перебирает она. – Барс. Женя Ищенко. Теперь вот и Павел Леонидович. Все — «двухсотые»…

И впервые во время разговора сбивается, молчит.

Очень быстро ушли…

Какие-то вести есть из родного города?

За родной город могу сказать вот что: обидно, что не все поднялись на войну. Много равнодушных было: «Нас это не касается, как случится, так случится». И трусости — когда «укропы» вошли в Северодонецк, некоторые сразу переметнулись на их сторону. До этого говорили: «Мы за Донбасс», а теперь кричат: «Слава!» Мне сообщают, что маму терроризируют, бабушку — те же вчерашние друзья, соседи…

Семь отделений, три стены

Следующий населенный пункт — Новосветловка. После визита сюда летом 2014-го украинских войск от многих кварталов поселка и соседнего села Хрящеватого камня на камне не осталось.

Серьезно пострадала новосветловская участковая больница: из девяти отделений в семь были прямые попадания. Год назад ее начали восстанавливать, я был свидетелем, как завозились стройматериалы, — доски, кирпичи. Правда, дело не двигалось: виной тому были либо морозы, либо недостаток сил и средств…

Сегодня больница практически как новая. С лета 2015-го частично функционирует. Рядом восстанавливается 8-квартирный дом, где жили доктора. Во время боев от него осталось три стены. Монтируются перегородки, положена крыша, вставлены окна. К марту планируется заселение.

 

Начали с исправления точечных повреждений, — проводит по объектам главный врач больницы Павел Геннадьевич Ляскевич, назначенный для усиления из Луганска. — Пробоину залатать, свежую кладку положить. Но постепенно перешли к полноценной реконструкции. Отремонтировали все — начиная от операционной и заканчивая кладовыми. Котельную ввели в эксплуатацию. Асфальт на территории положили. С мая прошлого года наши работники получают заработную плату.

Сейчас, по словам врача, в эксплуатацию введены терапия, неврология, детский хоспис — в общей сложности 65 коек. В прежние времена больница вмещала до 200 пациентов. Теперь некоторые отделения — хирургию, роддом, — вероятно, придется сократить. Нерентабельно проводить 1-2 операции или принимать пару родов в неделю — доктора теряют квалификацию, разумней отправить человека в соседние Краснодон или Луганск. На освободившихся площадях в планах создать центр восстановительного лечения — для разгрузки остальных республиканских стационаров — ничего подобного в Луганской области не было.

Показательный штрих: целый год у стен больницы стоял обугленный украинский танк. Сегодня его нет, убрали (как и остальные, разбросанные по здешним полям). На месте остался только один — свой: на подъезде к Хрящеватому, у шоссе. Подбитую машину обнесли оградкой, выкрасили, уложили венками — сделали памятник.

Фото Александра Гальперина



Фото: Александр Гальперин

Продолжение следует…