12 февраля 2015 года было подписано Второе минское соглашение о деэскалации вооруженного конфликта на юго-востоке Украины. Год спустя корреспонденты «Вечёрки» побывали в самопровозглашенных республиках. 

Почти год Донбасс живет в условиях относительного затишья. Активных боевых действий после окончания Дебальцевской операции не ведется. Мирная жизнь, если верить новостям, стала реальностью, а война — вчерашним днем. Люди постепенно возвращаются в родные города и села. Впрочем, узнать о положении дел в Луганске и Донецке сегодня все труднее: отечественные СМИ почти не освещают эту тему, Всемирная сеть полна противоречивой информации. Что на самом деле происходит в ЛНР и ДНР, которые справили уже второй Новый год в статусе независимых образований, — вопрос. Восстановлены ли разрушенные города? Выплачиваются ли зарплаты? Помогает ли Россия или, как убеждают скептики, «слила»? Каким видят свое будущее сами дончане и луганчане? Наши корреспонденты объехали Донбасс, чтобы увидеть происходящее своими глазами.

Однозначно: мир

В Луганскую республику въезжаем через Изварино. На этом таможенном пункте мы были ровно год назад (см. «Вечерний Петербург» за 20, 22 января 2015 г.). Тогда здесь все кипело — перемирие уже подписали, но страсти, слезы еще не утихли. Всё говорило о войне: обстрелянные и возбужденные люди с автоматами на посту, тяжелая боевая техника, сама атмосфера напряжения, пустоты и какой-то огромной свободы. Никто не верил, что самая горячая фаза противостояния позади (сейчас говорить о подходе противника к этим рубежам уже невозможно — раз не пустили тогда, больше не пустят никогда). Настроение мирных жителей можно было охарактеризовать как страх и ожидание.

В январе 2016-го на въезде в ЛНР пусто: проходим таможню за несколько минут. Прежних военных признаков меньше, хотя обстановка предельно строгая. Важный нюанс: не требуется обменивать деньги. Украинские гривны в Донбассе больше не в ходу: все расчеты, выплаты — исключительно в российской валюте.

На выезд — очередь, с полсотни машин. «Все просто, — объясняет наш водитель. — Люди возвращаются после Нового года в Россию, в новый дом. Навестили родных, справили праздник — и обратно…» Другая причина — строгий досмотр. Одно дело въехать в «горячую точку», другое — покинуть ее.

(Забегая вперед, скажу, что выезжали назад мы из ДНР через таможню Успенка: из пригорода Донецка до Ростова-на-Дону ходят прямые дизель-поезда. На границе с Россией проверка была долгой и тщательной, а также беседа: где были, зачем ездили, с кем — что естественно и оправдано.)

Первый населенный пункт, в котором останавливаемся, — Краснодон, 12 километров от Изварина. Встречают нас сотрудники управления гуманитарных операций — центра по распределению помощи, поступающей от частных лиц, предприятий, общественных движений из России.

Сотрудники — это ребята 20 — 40 лет, которые развозят грузы по конкретным адресам. «На всех федеральных белых «КамАЗов» не хватает, — объясняют они, — помогают простые люди. Благодаря этой помощи живут отдельные детдома, школы, семьи, старики. Да, в информационном поле наблюдается спад интереса к Донбассу. Но многие как помогали пострадавшим от войны, так и помогают. Это скромные люди, о заслугах своих не распространяются, просто молча делают свое дело».

О нынешней обстановке в Донбассе высказываются четко и однозначно: мир.

— Да, на линии разграничения имеют место вооруженные стычки, да, всегда хочется большего, лучшего, — рассказывает заместитель руководителя центра Сергей Лебедев, — но если сравнивать с тем, что было год назад, — это небо и земля! Детсады, школы работают. Дети питанием обеспечены — прошлой зимой еще остро стоял вопрос тех же каш для малышей. Россия перекинула в ЛНР ветку электроэнергии. Русские интернет-провайдеры пришли на луганский рынок, что очень важно. В домах есть электричество, тепло, вода, пусть где-то и с перебоями…

 

Проблем, естественно, хватает, говорят гуманитарщики. Недостаток средств у местного населения, рост цен. Многие поражены синдромом моральной усталости — угнетает затяжной кризис, туманное будущее. Но жить можно. Если кто-то постоянно жалуется — значит, и до войны был таким же недовольным, считал, что все ему должны. Республика не лежит в руинах, восстанавливается — это главный повод для оптимизма.

Трезвость, злость и уверенность в завтрашнем дне

Часть сотрудников краснодонского управления — жители, как они сами выражаются, «оккупированной части Украины»: Николаева, Одессы, Харькова. В ЛНР они — 1,5 года. Домой дороги нет: все в розыске. И это знак нынешней незавершенности гражданского противостояния. Куда повернет кривая войны, неизвестно. Но в том, что многое еще впереди, эти парни и девушки не сомневаются.

Николай и Инга — из Одессы. Участники «Куликова поля». В Доме профсоюзов 2 мая 2014-го погибли их друзья. После подавления протестного движения оба были арестованы. Три месяца провели под стражей (паспортов нет — изъяты при задержании). Обменяны как пленные.

Еще один одессит — Вадик — «сочувствующий». Активистом не был. За «сочувствие» ему грозила статья за сепаратизм. Плюс прислали повестку из военкомата, пришлось покинуть родной город. Паспорт есть, мог рвануть в Россию или Европу — зарабатывать деньги. Но уехал туда, куда счел нужным, — в Донбасс.

Несмотря на вынуждение «отступление», проигравшими себя Николай, Инга, Вадим не считают. Ни опущенных рук, ни удрученности. Трезвость, злость, уверенность в завтрашнем дне.

— Планируете вернуться в свой город? — спрашиваю.

— Да, но не сейчас.

— Когда?

— После освобождения Одессы.

Сергей Лебедев — из Николаева. Делится, что не все знают, какое было сопротивление на юго-востоке Украины:

— У нас в городе на митинги выходили до 15 тысяч человек, плюс местная милиция выступала на нашей стороне. В Днепропетровске поднялось мощное движение, в Харькове, в Запорожье. Героические херсонцы встали на пути правосеков в Крым и внесли огромный вклад в их остановке: многие, к сожалению, погибли.

Почему не вышло единого фронта? Где-то слили протест, размышляют собеседники. Один раз люди собрались, другой, а что дальше? — до войны на радикальные действия ведь никто готов не был. Где-то задавили — просто увозили массово людей и расстреливали. А после Одессы наступил шок, моральный надлом. Несогласные ушли в подполье: все это тлеет и ждет своего часа. Тем более, противников нынешнего режима хватает и в Киеве, и на Западной Украине. Линия разграничения ведь проходит не по Днепру, а на уровне идеологии. С одной стороны — те, кто за советские ценности, с другой — за европейские.


 

Фото: Александр Гальперин

Продолжение следует…

ГЛАВНОЕ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: 
Please enter your comment!
Please enter your name here