Эксклюзивное интервью пророка эпохи просвещения Михаила Казиника корреспонденту «ВСПб».

Музыкант, искусствовед, актер, писатель, поэт, философ, режиссер, публицист, педагог… Это не девять разных людей. Это все — один человек. Он как будто пришел к нам из эпохи Ренессанса. На самом деле тем, кто хоть раз был на его концертах, слушал по радио или смотрел по телевизору его передачи, даже не надо объяснять, кто он. Достаточно назвать имя — Михаил Казиник. Остальным, какие бы эпитеты ни использовать, какие бы восторженные слова ни говорить, в должной мере все-равно не представить великий талант этого человека. И это даже не его музыкальное, литературное или актерское дарования, хотя и они безусловно присутствуют. Мировое искусство и собственное творчество наполняют его ради одной великой цели — просвещения. Он пророк эпохи просвещения. Но понять его дар возможно, только услышав. В Петербурге мало кто слышит. Живет он в Швеции и редко приезжает в наш город. Но однажды нам повезло. Пять лет назад корреспондент «Вечернего Петербурга» случайно попал на его камерный концерт в Шереметевском дворце. Итогом этой встречи стала серия из пяти интервью и еженедельная колонка, которую Михаил Семенович долгое время вел в нашей газете. А недавно повезло еще раз. В конце октября Михаил Казиник приехал с двумя концертами, которые прошли в ДК им. Ленсовета.

Корреспондент «Вечёрки» не мог не встретиться с маэстро. Нам удалось найти двадцать минут в его плотном двухдневном графике встреч и выступлений, чтобы задать свои вопросы. Говорили буквально на крыльце гостиницы на Петроградской стороне, где остановился Михаил Семенович. Он уже торопился на дневной концерт:

— Здравствуйте, Михаил Семенович, мы счастливы вас видеть. Но мы чувствуем несправедливость. В Москве у вас уже прошло почти 90 концертов. А в Петербурге всего два. Почему так?

— Я сам не понимаю. Но в вашем городе какая-то монополия на информацию. Моих выступлений по стране немало. Я постоянно в эфире. У меня идут передачи на радио «Орфей», на «Серебряном дожде», по «Голосу России». И эти радиостанции звучат по всей стране. Я езжу по всей стране. Я выступал в Америке, в Англии. Но не в Петербурге. Это какая-то необъяснимая сепаратированность Петербурга. Помните, сколько статей было в «Вечерке»? Их читали. Но на них никто не реагировал! Ко мне на эти статьи приходили отзывы из других городов, меня приглашали выступать в другие города. Но ни одной строчки из Петербурга, ни одного приглашения в Петербург! Это колдовство какое-то.

— С чем это может быть связано, как вы думаете?

— Тут два варианта. Или снобизм тех, кто отвечает за культуру. Мол, у нас своих казиников хватает. Или тот Питер, который я знал в детстве, в котором я учился, замер, и все те удивительные люди, которые в нем жили, вымерли, как мамонты. Уничтожен генофонд. А новое поколение разучилось даже общаться.

— Хочу сказать, что, несмотря на информационную блокаду, зал был полон.

— Это меня порадовало. Мы боялись, что на концерт классической музыки в зал, где таковая обычно не звучит, зрителя будет не собрать. А тут – аншлаг. И я порадовался. Это мой зритель. Люди слушали и слышали меня. Но это уже заслуги моего менеджера. Мы решили не думать о гонорарах. Мы вложили средства в рекламу.

— Кстати, афишу о вашем концерте я увидел на маршрутном автобусе.

— Да, две машины ходили по городу. Мы старались охватить как можно больше людей, забрать их прямо с улицы. Потом мы не поднимали цену на билеты. И она заканчивалась суммой, с которой, например, в Москве стоимость билетов обычно только начинается. И люди пришли.

— То есть Петербург все-таки – культурная столица.

— Сейчас нет культурных столиц. Искусство штучный товар. Например, на YouTube есть замечательный фильм: «Рихтер непокоренный». Он там уже несколько лет. И если какой-нибудь прикол собирает миллионы, как сейчас говорится, лайков, то фильм о Рихтере за несколько лет из России посмотрели только 40 тысяч человек. И вот это те, кому Рихтер небезразличен! Помните, в одном из прошлых разговоров мы говорили о 7 процентах культурных людей, которые спасут мир. И получается, что нам до этих процентов очень далеко.

— Может быть, эти люди просто не привыкли сидеть в Интернете?

— Не думаю. Россия — один из мировых лидеров по пользованию Интернетом. Вам сложно поверить, но такой сетевой активности, какая у вас в провинции, нет даже в ведущих европейских столицах. Вы давно уже всех обогнали. Разве что Индия впереди. Так что мне кажется, что мы сейчас столкнулись с крайне маргинальным поколением.

— И что делать?

— Нужно изменить патриотические ориентиры. А то получается, что Россия встает с колен, как только начинает кого-нибудь бомбить. Здесь все привыкли к патриотизму милитаристической направленности. А подлинный патриотизм — это Чайковский и Достоевский. Это — вечное!

— Но, по-моему, такой ура-патриотизм приветствуется во всех странах.

— Не скажите. Меня покорил премьер-министр Швеции Гёран Перссон, когда его спросили: «Битлз» или Моцарт? Он задумался. Чтобы понимать сложность выбора, надо жить в Швеции. Он лидер социал-демократической партии. Эти люди воспитывались на «Битлз», они шли в политику с песнями «Битлз». «Битлз» — это их мир, это их свобода. И ответ «Битлз» — это его избиратели. Гёран Перссон задумался. А потом, рискуя избирателями, ответил: «Моцарт». Этим он буквально сказал: «Вы можете не избрать меня в следующий раз, вы можете считать меня предателем Интернационала, социального протеста, который подарили нам «Битлз», но все-таки Моцарт». Потому что он понимает, что в истории человечества Моцарт — это навсегда, а «Битлз» — проходящее.

— И это незыблемо?

— Моцарт, Шекспир, Мольер, Данте… Эти и многие другие имена относятся к таким основам, что пока они существуют, существует наша цивилизация. Как только мы их забудем, все —– конец света.

— Есть рецепт?

— Есть. Это школы. Детей нужно учить по-другому. Они должны учиться легко и свободно. У меня есть программа такой школы, как мы ее называем, «Школы нобелевских лауреатов»… И это не вальдорфская школа, не какая-нибудь другая. Это русская школа. Вспомните Царскосельский лицей. Это ли не школа нобелевских лауреатов? Их надо открывать везде. И учителей воспитать несложно. Достаточно двух часов, чтобы образованный человек понял, как мы предлагаем учить, и согласился бы с этим. Но в России очень многое зависит от власти. Сейчас просто нереально взять и открыть школу. В Челябинске нам удалось. Это уже знаменитая школа «Семь ключей», которая действует. Один человек специально для думцев Челябинска организовал встречу с человеком, который создал эту уникальную школу. Он организовал за свой счет мой концерт и пригласил на него бесплатно депутатов Челябинской городской думы. Угадайте, сколько человек пришло? Один! Депутат и партнер по бизнесу того человека, который приглашал. Да, такую школу хотят иметь жители многих стран. Но не местные руководители. Тот депутат привел с собой сына-подростка. И отец, и сын были в восторге.

— Вы выступали для них двоих?

— Нет, конечно. О бесплатном концерте узнали жители Челябинска, и они заполнили зал. Да, его сын потом написал сочинение, которое было признано лучшим в городском конкурсе сочинений. Вот такие истории бывают в России.

— Вы говорили о власти.

— Власть в России имеет очень большое значение. И то, что происходит в стране, полностью зависит от этой власти. От образованности чиновников, от коррумпированности чиновников.

— А в других странах по-другому?

— Видите, вам даже сложно представить иное. Нет, чиновников везде не очень любят. Но там система другая. Там чиновник лишь обслуживающий персонал, он обеспечивает работу системы. Которая уже независимо от них открывает школы, музеи, театры… А в России всегда было по-другому. Все зависело от тирана. Один сказал, что нужен колхоз. И вся страна была в колхозе. Если тиран слушает попсу, то и все слушают попсу. И тиран должен чувствовать себя хорошо. И в данном случае не лидер работает на систему, а система работает на тирана. И вот что получается. С одной стороны — тиран. С другой — практически нет протестного движения. Есть, но как в том старом анекдоте: «Когда коллективу завода объявили о предстоящем массовом повешении, из зала раздался только один вопрос: «Скажите, а веревки с собой приносить или выдадут в профкоме?» Может быть, сейчас что-то меняется, но люди-то продолжают так жить. И самое главное, что они хотят так жить!

— Что-то вы совсем безнадежно…

— Простите. Есть надежда. На побочную генетическую память. Помните начало XX века, когда вдруг появилось много удивительных людей? Разночинцев ­— мещан, дворян, людей из царского окружения. Сейчас может произойти то же самое. Проходят десятилетия, и вдруг в каком-то поколении люди начинают подсознательно вспоминать что-то хорошее, важное… Я выступаю и вижу полные залы. Это дает надежду. Мои передачи собирают огромную аудиторию. Люди их записывают, распространяют в Интернете. Это дает надежду. Есть люди с высоким материальным уровнем жизни и с совестью. Которые начали задумываться о будущем своих детей, и обращаются ко мне с вопросами об открытии школ. Это дает надежду.

— Вы еще приедете в Петербург?

— Да. Весной.


 

Беседовал Михаил ТЕЛЕХОВ