Ушел из жизни Альберт Чаркин

9 января не стало народного художника России Альберта Чаркина. Наступивший год стал бы юбилейным для него и в личном, и в профессиональном плане – в декабре Альберту Серафимовичу исполнилось бы 80 лет, а возглавляемому им Санкт-Петербургскому союзу художников будет 85, да и Академия художеств, ректором которой он был с 2001 по 2010 год, отметит 260-летие. Но теперь уже без него.

Его коллеги и ученики говорят о нем как «о человеке удивительной работоспособности и редкой природной одаренности, бесконечно преданного любимому делу». «Вечёрка» может это засвидетельствовать: он не раз давал интервью нашему изданию, показывал свои работы в мастерской на Мориса Тореза, в том числе и скульптуру апостола Андрея Первозванного, которую мечтал поставить в Кронштадте у входа в Петербург со стороны Балтийского моря… Он гордился тем, что приезжающих на Московский вокзал пассажиров встречает бронзовый Петр, и любил рассказывать, как устанавливали бюст российского императора на то самое место, где долгие годы стоял памятник вождю пролетариата.

При всех его регалиях – действительный член РАХ, председатель правления Санкт-Петербургского отделения Союза художников РФ, профессор, педагог — ему была свойственна сдержанность. Он не любил ложного пафоса и старался отмечать свои юбилеи без пышных торжеств: как он сам признавался, «без шума и пыли». Его волновало другое – чтобы все было как можно скромнее и проще, потому что «не хотелось терять массу здоровья и времени». Волновался за своих учеников, если у тех что-то не получалось, и гордился – если их работы отмечались.

«Мне приятно, что организованная по почину Фрола Иванова группа молодых питерских живописцев показала в Московском манеже запоминающиеся, высокохудожественные батальные полотна и по решению Академии художеств была удостоена золотых и серебряных медалей», – рассказывал скульптор корреспонденту Якову Евглевскому в недавнем интервью «Вечёрке».

Он много сделал: его работы украшают петербургские площади и парки: задумчивый Есенин в Таврическом саду, бравый солдат Швейк в Купчине, бюст героического летчика Чкалова у станции метро «Чкаловская», Остап Бендер, крепко схвативший в руки стул, возможно, со скрытыми в нем бриллиантами, какое-то время стоявший у ресторана на Итальянской улице…

Его отличала верность реалистическим традициям в искусстве. Ведь, по его мнению, Искусство, наслаждаясь красотой жизни, утверждает начало жизни как начало правды и красоты. И в этом смысле реализм не рушит, не ломает жизнь, а защищает ее, выступает, по выражению Николая Бурова, как адвокат жизни.

«Сейчас появилось много различных направлений в искусстве, и все они претендуют на то, чтобы быть авангардом, хотят быть новыми, революционными, – однажды заметил Альберт Серафимович в беседе с «Вечёркой». – Все это мило, но, к сожалению, вся революция заканчивается с заходом солнца. Потому что самая большая революция – это свет солнца, который равномерно падает на всех нас и дает жизнь. И как только мы начинаем карабкаться и думать, что с этим справимся, тут начинается гибель человечества».

Как-то «Вечёрка» поинтересовалась у народного художника накануне его 75-летия, что его волнует, о чем он думает, чем живет. «Жизнь обыкновенная, – был ответ. – Но я мечтаю, по возможности, сохранить себя физически для того, чтобы как можно больше поработать в искусстве. Вот и все. А от чего это зависит? От многих причин, и прежде всего – от самого себя».

Он обожал Петербург, считал, что чувство высокого вкуса всегда было присуще всем, кто живет и работает в нем. «Приходится слышать, что негоже Петербургу быть таким чопорным, серьезным, и напрасно! – сказал как-то Альберт Чаркин. – Потому что, растратив такую ценность, как чувство вкуса, которое воспитывалось Петербургом, не только мы – страна многое потеряет. Ведь Петербург всегда был эталоном подхода к взаимоотношениям Искусства и власти, Искусства и городской среды, Искусства и населения».

Его девиз был: «Не ленись!». У него каждый день был расписан по часам. Он преподавал, возглавлял Санкт-Петербургский Союз художников, тесно сотрудничал с Центром национальной славы и Фондом Андрея Первозванного: был одним из авторов Поклонного креста, посвященного преподобной Ефросинье Московской, на Рождественском бульваре, сделал бюсты графа Милорадовича (установлен в сквере у Московских ворот) и адмирала Невельского (установлен на Сахалине)…

Много сил отдал и созданию памятника апостолу Андрею Первозванному, но не хватило средств, чтобы перевести гипсовую фигуру в материал – спонсоры подвели. Мечтал создать памятник Петру Ильичу Чайковскому, князю Игорю, но теперь этим планам не суждено сбыться. Он вообще неохотно говорил о своих планах. «Лев Толстой на сто лет составил планы, а прожил меньше. Так и я: предполагаю одно, а получится другое. У меня есть несколько этапов, и надо выполнить работу, – однажды признался он в интервью «Вечёрке». – Самое главное – обязательно сделать что-то полезное в искусстве»…

И Альберт Серафимович Чаркин это сделал. Светлая ему память.


Фото Натальи ЧАЙКИ

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: