К жильцам, инвесторам и чиновникам добавьте сквоттеров и бомжей

В одном из «майских указов» президента РФ Владимира Путина – «О мерах по обеспечению граждан Российской Феде­рации доступным и комфортным жильем и повышению качества жилищно-коммунальных услуг» – был среди прочего пункт «е». Цитируем: «До марта 2013 года разработать комплекс мер, направленных на решение задач, связанных с ликвидацией аварийного жилищного фонда».

В трех соснах

Сейчас у нас заканчивается 2016 год. И что у нас с аварийным фондом? Впрочем, указ не требует немедленно ликвидировать этот фонд. Сказано же: «разработать комплекс мер, направленных на решение задач, связанных с ликвидацией». Формулировка настолько обтекаемая, что позволяет любые действия по отношению к этому фонду рассматривать как подготовку к ликвидации.

С одной стороны, можно посочувствовать городским властям: имея на руках огромное количество жилой «ветоши» и обратно пропорциональное ему количество денег в бюджете, требуется откуда угодно добыть инвестора и дать расселяемым гражданам удовлетворяющее их жилье. А разрушающийся дом либо подвергнуть капитальному ремонту, либо вовсе снести и построить на его месте что-то полезное и красивое.

С другой стороны, вся эта деятельность (впрочем, как и любая официальная государственная деятельность любого направления) пронизана бюрократизмом, как дорогой сыр – плесенью. Выполнение иных бюрократических требований физически невозможно, при этом такими требованиями могут жонглировать в своих интересах все участники процесса – и жильцы, и инвесторы, и чиновники.

В общем, процесс движется чрезвычайно медленно, и даже удивительно, что он вообще движется. Разные районы по-разному справляются со своими аварийными жилыми объектами. Где-то их традиционно много и они крупные, как в центральных районах, где-то – всего ничего и они маленькие, как на окраинах.

В каждом доме, который не удалось расселить до сих пор, есть «несогласные» – люди, которые считают, что государство их обманывает и хочет переселить из хороших условий в плохие. Правда, среди «обманутых» есть персонажи, которые сами кого хочешь обведут вокруг пальца.

Так или иначе, расселение в этом случае останавливается на неопределенный срок.

Брошенный он и есть брошенный

Что же происходит с опустевшим домом, как он должен выглядеть и, как ни странно это звучит, содержаться? По правилам, здание должно быть крепко-накрепко заколочено. В городе образцом для подражания может служить Пет­родворцовый район: там двери заварены, а окна наглухо закрыты металлическими щитами. В такой дом гарантированно не залезут бомжи или хулиганы, которые если и не сожгут здание, то основательно его загадят.

В других районах дела обстоят похуже. Например, несколько лет простоял расселенным и абсолютно доступным дом на Коммунистической улице Кронштадта – между прочим, один из немногих сохранившихся жилых домов в стиле конструктивизма, бывший в свое время элитным, – он был построен для руководства Ленинградской военно-морской базы. Это теперь за него судорожно взялись, все проемы на фасаде заделали металлическими листами и вовсю реконструируют, перестраивают в рамках программы «Молодежи – доступное жилье», впрочем, сроки окончания работ неоднократно переносились.

Увы, во многих районах Петербурга законсервировать расселенный дом почему-то не в состоянии, поэтому стоит ли удивляться, что в здании довольно быстро появляются незаконные обитатели. Хотя здание должно быть отключено от коммуникаций, в реальности это правило соблюдается не всегда. Например: в доме зимой может прорвать трубу с горячей водой (как это было в старой трехэтажке в Урюпином переулке) и здание начнет превращаться в этакую «сосульку на пару», разрушаясь все быстрее и быстрее.

Клошары на русский манер

Если дом опустел недавно и еще не начал разваливаться, его обязательно облюбуют сквоттеры – незаконные жильцы. Нет воды – принесут в канистрах, нет электричества – на любой столб провода закинут, вот тебе свет и тепло, а если принести газовую плитку – так совсем хорошо. Бывали случаи, когда дом даже забывали отключить от магистрального газоснабжения, хотя это может привести к трагическим последствиям, и сквоттеры пользовались уцелевшими стационарными плитами.

Расселенный дом может находиться в оживленном месте и быть незаконно обитаемым. Так, например, долго стоял дом из шлакоблоков на Обводном, 118Б, – прямо напротив бывшего Варшавского вокзала, ныне торгово-развлекательного комплекса «Вар­шавский экспресс». Он был весь набит мигрантами из бывших южных республик и их малыми детьми. Мигранты говорили, что им разрешает здесь жить «старший», который берет деньги и следит за порядком. Домов с такими порядками не так уж и мало, но там жильцы по крайней мере не жгут костров в комнатах и не выбивают окна – напротив, они всеми силами стараются хоть как-то организовать свой кочевой быт.

Радикальный способ борьбы с бомжами и сквоттерами придумали в Курортном районе. Там большинство расселенных домов – это старые деревянные дачи, переделанные под коммуналки. Зе­леногорский депутат Алек­сандр Браво рассказывает, что власти распорядились «привести здания в нежилой вид» – то есть выбить окна и двери. Чиновники наивно полагали, что так они защитят здания от бомжей. Бомжи туда, может, и не пришли, зато пришли хулиганы со спичками, и изрядной части расселенных домов уже нет.

Адреналин предлагается

Теоретически каждое здание имеет хозяина, который должен за ним приглядывать, жилое оно или нет. Рас­селенный дом точно так же должен быть под присмотром собственника, посылающего время от времени своих работников посмотреть, как там дела – нет ли обрушений, следов проникновений и тем более сквоттеров. В реальности же есть и сквоттеры, и руины.

В Петербурге есть целая группа граждан, кочующих по социальным сетям в Интернете, которые прово­дят экскурсии «в заброшку». Порция адреналина с риском заработать увечье – провалившись в дырку в полу или получив кирпичом по голове – стоит две-три тысячи рублей.

Такую цену организаторы берут и за гарантию того, что гуляющие не встретятся с полицией или каннибалами.

Часто собственник аварийного здания, особенно если это государство, заявляет, что у него нет денег на охрану здания. Действительно, в городе около 600 таких зданий и на ежегодную охрану каждого потребовалось бы 2 миллиона 682 ты­сячи рублей (это не поленились подсчитать в администрации Петроградского района), то есть из городского бюджета надо вырвать около полутора миллиардов рублей. Бюджет, и так подрезанный со всех сторон, на это пока не согласен. Остается только догадываться, сколько может простоять никем не охраняемый дом, дожидаясь грядущей реконструкции, и не проще ли окажется потом снести то, что осталось.


Автор – Татьяны ХМЕЛЬНИК. Фото автора

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью: